WWW.NET.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Вестник Челябинского государственного университета НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ История Основан в 1991 году Выпуск 28 № 35 (136) 2008 СОДЕРЖАНИЕ НАУЧНЫЙ ДИСКУРС Древняя история и ...»

-- [ Страница 1 ] --

Вестник

Челябинского

государственного

университета НАУЧНЫЙ

ЖУРНАЛ

История Основан в 1991 году

Выпуск 28 № 35 (136) 2008

СОДЕРЖАНИЕ

НАУЧНЫЙ ДИСКУРС

Древняя история и традиционная культура Васина Т. А. Типология семьи этноконфессиональных групп населения Камско-Воткинского завода в конце XIX века……………………...5 Хабибуллин И. З. Традиционная башкирская борьба курэш………………………….11 Асташова А. Н. Свадебная обрядность крестьянства Воронежской губернии в пореформенный период (социально-психологический аспект)...16 История России и ее регионов Смирнов Г. С. Особенности генерального межевания восточных губерний европейской России………………………………………24 Мельников М. В. Теоретики и практики золотого монометаллизма в России в конце XIX века…………………………………………..30 Рудометова И. В. Легкая и пищевая промышленность Челябинской области периода Второй мировой войны в контексте раннеиндустриальной модернизации………………………………36

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЕГИЯ

Редактор М. В. Загидуллина А. Ю. Шатин – главный редактор Компьютерная верстка: А. А. Селютин А. В. Мельников – зам. главного редактора Н. Н. Алеврас – главный редактор научного направления С. А.. Баканов, А. П. Романов – зам. главного редактора научно- Подписано в печать 08.12.08.

го направления Формат 60x841/8. Гарнитура Times.

Т. А. Андреева, Г. А. Гончаров, В. В. Грудзинский, Бумага офсетная. Печать офсетная.



Г. Б. Зданович, И. В. Нарский, А. А. Пасс Усл. печ. л. 23,1.Уч.-изд. л. 16,2.

Тираж 1000 экз. Заказ 211.

Редколлегия журнала может не разделять точку зрения авто- Цена договорная ров публикаций. Ответственность за содержание статей неГОУ ВПО «Челябинский государственный сут авторы публикации.

университет»

С требованиями к оформлению статей можно ознакомиться 454021 Челябинск, на сайте ЧелГУ www.csu.ru ул. Братьев Кашириных, 129

Адрес редакционной коллегии:

454084 Челябинск, пр. Победы, 162 в, к. 109. Тел.: (351)799-70-41 Типография «Два комсомольца»

e-mail: vhist@mail.ru; (материалы к публикации дублировать по 454084 Челябинск, Комсомольский пр., 2 указаным адресам).

Журнал зарегистрирован в Упринформпечати администрации Челябинской области. Рег. № 87.

Индекс 73855 в каталоге российской прессы «Почта России»

Игнатова Н. М. Особенности учета численности спецпереселенцев в Коми АССР в 1930–1950-е годы………………………………….42 Кочкарова З. Р. Из истории деятельности потребительской кооперации по решению задач продовольственного обеспечения населения страны в 60–80-е годы XX века (на материалах Дона, Кубани и Ставрополья)……………………..53

Николаев А. В. Антиалкогольная кампания в России 1894–1914 годов:

исторический опыт решения проблемы…………………………....60 Сушков А. В. Высшее руководство СССР и «рязанское дело»

(1959–1961 годы)…………………………………………………….72 Культура в историческом измерении Авилова Н. Л., Третьяк А. С. Организация психиатрической службы в губерниях Центрального Черноземья в конце XIX – начале ХХ века………………………………………84 Баталова Л. В. Туристско-экскурсионное дело в Удмуртии в 1920-е годы XX века……………………………………………….92 Попова К. А. Театр провинции в период новой экономической политики (по материалам театров Южного Урала)…………………………..96 Гейль В. В. Развитие культуры Южного Урала в годы Второй мировой войны…………………………………………….107 Чайко Е. А. Будни советского человека в контексте российской истории 1930–1950-х годов: локальный мир южноуральского горнозаводского района……………………………………………115 Новая и новейшая история стран Запада Эрлихсон И. М. Английский утопический роман Реставрации (1660–1689 годы) – «Остров Пайна» Генри Невилля……………126

Напалкова И. Е. Североирландская политика Энтони Блэра:

стратегические подходы и опыт урегулирования этноконфессионального конфликта……………………………….134 Павлова О. Ю. Бюджетная политика Великобритании при первом правительстве Э. Блэра (1997–2001 годы)………………………..145 Чевтаев А. Г. Начало войны на Тихом океане и завершение формирования союза «большой тройки»…………………………153 Лузянин Г. И. Русско-Канадские отношения в консульский период 1900–1922 годов……………………………………………166

НАУЧНАЯ РЕФЛЕКСИЯ

Засядь-Волк Е. Я. «Россия, как ты погибла?..» С. Н. Булгаков о революции 1917 года……………………………………………..180

Волков Е. В. Гражданская война на востоке России:

взгляд из Америки………………………………………………….188 SUMMARIES……………………………………………………………………………194

–  –  –

ТИПОЛОГИЯ СЕМЬИ ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ГРУПП НАСЕЛЕНИЯ

КАМСКО-ВОТКИНСКОГО ЗАВОДА В КОНЦЕ XIX ВЕКА

В статье на примере Камско-Воткинского завода Вятской губернии рассматривается структура семьи разных этнических и конфессиональных категорий горнозаводского населения конца XIX в. С помощью количественных методов исследования проводится сравнительный анализ домохозяйств заводских жителей, типы семей различаются по двум основным показателям – поколенному и родственному составу.

Ключевые слова: Вятская губерния, Камско-Воткинский завод, горнозаводское население, семейный уклад, этноконфессиональные группы.

Семья – это основанная на браке или кровном родстве малая группа, члены которой связаны общностью быта, взаимной моральной ответственностью и взаимопомощью1. Отечественная историография насчитывает множество трудов, посвященных изучению семьи и домашнего быта. В центре внимания исследователей – формы семейной организации городского и сельского населения России, поколенный и родственный состав, брачный возраст, положение женщин и детей и другие вопросы. Ученые различают семьи одинокие, простые малые (нуклеарные), расширенные и составные (братские или большие патриархальные отцовские)2. В качестве критериев определения семьи исследователи выделяют наличие общего нераздельного имущества и главы, который управляет всеми делами в домашнем хозяйстве (Б. Н. Миронов), ведение общего домашнего хозяйства (М. Г. Рабинович), брак, кровное родство, изолированность домашнего быта и хозяйства3.

Проблема типологии семьи населения горнозаводских центров – административных и промышленно-торговых неземледельческих поселений России – рассматривалась в трудах ученых-историков Урала4. В центре внимания исследователей находились структура семьи заводского рабочего, источники дохода, семейное право, влияние производства на изменение состава домохозяйств, демографические процессы и другие вопросы. Так, С. В. Голикова, Н. А. Миненко, И. В. Побережников различают простые двухпоколенные (родители-дети) и сложные двух- и трехпоколенные (братские и отцовские) семьи заводских рабочих5. Н. М. Арсентьев, М. Ю. Нечаева и А. С. Черкасова выделили пять типов семей: одинокие, малые и неразделенные (отцовские, братские и семьи из дядей и племянников)6. Ученые отметили преобладание в горнозаводской среде малых (нуклеарных) семей, особенно в период возникновения заводов и формирования местного населения, а также постепенное разрастание простых двухпоколенных домохозяйств до сложных трехпоколенных7.

Структура семьи жителей Камско-Воткинского завода конца XIX в. – крупного населенного пункта Вятской губернии – до настоящего времени не являлась предметом специального научного исследования (за исключением освещения Т. А. Васиной вопросов типологии семьи Камских заводов конца XVIII – первой половины XIX в.8). Поэтому изучение данной тематики представляется актуальным.

Раскрытие типологии семьи заводского населения предполагает применение методов количественного анализа: формализации – приведения статистических данных источников в однородный вид, выделения всех возможных вариантов семей, их измерения (подсчета в абсолютных показателях и процентах); выборочного метода как способа изучения массовых источников; ранжирования – упорядочивания явления по количеству или интенсивности признака; дисперсионного анализа – воздействия качественного признака на количественный (например, исследования зависимости структуры семьи от социального статуса, вероисповедания, национальной принадлежности)9.

Сведения по типологии семьи населения Камско-Воткинского завода конца XIX в. содержат материалы Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г., хранящиеся в фондах Центрального государственного архива Удмуртской Республики10.





Переписные листы включают информацию по следующим показателям: хозяин двора, количество жилых строений, ф.и.о. членов семьи, родственные связи по отношению к главе хозяйства, имена жильцов, возраст, семейное состояние, место рождения и место приписки, отметки об отсутствии или временном пребывании, сословие, вероисповедание, родной язык, грамотность, средства существования и положение по воинской повинности. Для настоящего исследования представляют интерес две графы переписных ведомостей – «вероисповедание» и «родной язык», которые позволяют проанализировать типологию семьи этноконфессиональных групп заводского населения. В качестве единицы подсчета принят двор, домохозяйство – «совокупность близких родственников, живущих вместе и ведущих одно хозяйство под управлением одного человека – хозяина»11. Основными критериями определения форм семейной организации выбраны поколенный и родственный состав.

По переписи 1897 г. было учтено 4465 домохозяйств жителей КамскоВоткинского завода. Это, прежде всего, семьи сельских обывателей – основной категории заводского населения (сложившейся из бывших казенных мастеровых, обязанных «бессрочною в своем ведомстве службою»12, и их потомков), а также семьи духовенства, дворян и чиновников, почетных граждан, купцов, «нижних чинов»

(канцелярских, горных, медицинских), мещан, крестьян, военнослужащих, проживавших в собственных домах. При этом в 18,7 % учтенных дворов были выявлены так называемые неродственные включения – квартиранты, жильцы, постояльцы, «нахлебники», гости, прислуга, «призреваемые» и прочие, которые насчитывали 1214 временно проживавших семейств. Таким образом, всего по переписи 1897 г.

было учтено 5679 семей (не считая около 400 выбывших из завода, структура которых не показана в ведомостях). Сопоставление домохозяйств заводского населения и временно проживавших здесь семей представляется целесообразным, поскольку позволяет обнаружить существенные отличия в их структуре.

В качестве методологической основы анализа материалов переписи был использован выборочный метод как наиболее результативный способ изучения массовых источников. Была применена типическая выборка: совокупность семей разбита на отдельные категории, в данном случае на религиозные (по вероисповеданию) и национальные (по языковой принадлежности) группы. Исследование показало, что в конце XIX в. Камско-Воткинский завод представлял собой поселение со сложным полиэтническим и поликонфессиональным составом. Основную массу заводских жителей составляли православные (95,41 % постоянных домохозяйств и 93,00 % семей квартирантов), значительную долю – старообрядцы (2,42 % и 1,57 % соответственно) и мусульмане (1,55 % и 4,78 %), меньшую численность имели католики (0,22 % домохозяйств и 0,41 % семей квартирантов), лютеране (0,13 % и 0,16 % соответственно), иудеи (0,25 % и 0,08 %) и язычники (0,02 % домохозяйств).

По национальной принадлежности были выявлены следующие категории жителей завода: в подавляющем большинстве семейств родным языком был русский (97,76 % домохозяйств и 93,90 % семей квартирантов), на татарском языке разговаривали в 1,48 % домохозяйств и 4,53 % семей квартирантов, башкирском – 0,07 % и 0,25 % соответственно, еврейском – 0,25 % и 0,08 %, удмуртском – 0,05 % и 0,41 %, чувашском – 0,02 % и 0,25 %, марийском – в 0,02 % домохозяйств; немецкий язык был родным для 0,13 % домохозяйств и 0,17 % семей квартирантов, польский – для 0,20 % и 0,33 % соответственно, французский – для 0,02 % домохозяйств и шведский

– для 0,08 % семей квартирантов.

Анализ поколенного состава домохозяйств внутри каждой выделенной группы показал, что у жителей Камско-Воткинского завода в конце XIX в. наблюдалось четыре типа семей: одно-, двух-, трех- и четырехпоколенные.

Двухпоколенные семьи доминировали в большинстве этноконфессиональных категорий заводского населения: у православных они насчитывали 60,35 % дворов, старообрядцев – 48,14 %, мусульман – 75,36 %, католиков – 50,00 %, лютеран (немцев) – 66,67 %; татар – 74,24 %, поляков – 55,56 %, русских – 60,04 %. У башкир, марийцев (язычников) и чувашей выявлены исключительно двухпоколенные семьи (100 %). Среди удмуртов одно- и двухпоколенные домохозяйства насчитывали равную долю. В прочих группах (евреи, французы) преобладали однопоколенные семьи. Трехпоколенные семейства составляли значительную массу (22,41 %) среди русскоязычного населения (православных и раскольников), а также имелись в наличии в домохозяйствах татар (7,58 %) и поляков (33,33 %). Четырехпоколенные – встречены лишь в домохозяйствах говорящих на русском языке жителей (0,70 % семейств православных и 0,93 % – старообрядцев).

Среди квартирантов, жильцов и прочих неродственных включений, напротив, сложилась иная ситуация. Здесь у подавляющего большинства религиозных и национальных групп населения доминировали однопоколенные семьи (составляли от 66,67 % семейств у чувашей до 100 % семей удмуртов, поляков, немцев и шведов);

двух- и трехпоколенные, занимающие значительно меньшую долю, выявлены у иудеев (евреев), мусульман (татар и башкир), чувашей, старообрядцев и православных (родной язык – русский).

По характеру родства среди этноконфессиональных категорий населения Камско-Воткинского завода в конце XIX в. также было выделено четыре типа домохозяйств: одиноко проживавшие, малые, расширенные и сложные семьи.

К первому типу («одинокие») были отнесены бессемейные жители завода, вдовцы и вдовы, не имевшие родственников. Кроме того, значительную долю одиноких в Камско-Воткинском заводе составляли приезжие чиновники, купцы, прибывшие на заработки крестьяне и мещане. Особенно большим их число было среди неродственных включений, что явилось основной причиной превалирования среди квартирантов, жильцов, постояльцев и прочих лиц одиноких, однопоколенных семей. Внутри этой категории одинокие составляли 100 % семей католиков и лютеран, удмуртов, поляков, немцев и шведов, 89,47 % – старообрядцев, 79,45 % – православных (79,56 % – говорящих на русском языке), 77,59 % – мусульман (78,18 % – татар) и по 66,67 % – семей чувашей и башкир.

Напротив, в домохозяйствах постоянных жителей завода одинокие занимали меньшую долю: 45,46 % семей иудеев (евреев), 33,33 % – лютеран (немцев), 20,00 % – католиков, 11,11 % – поляков, 4,55 % –православных, 3,70 % – раскольников и единоверцев (4,54 % – русскоязычных), 1,52 % – татар (1,45 % – мусульман); исключение составили лишь французы (выявлен только один человек – 100 % одиноко проживавших).

Малые (нуклеарные) одно- и двухпоколенные семьи охватывали супружеские пары и супружеские пары с детьми (несовершеннолетними или не вступившими в брак).

Нуклеарные семьи составляли основную массу постоянных домохозяйств различных религиозных и национальных групп населения Камско-Воткинского завода:

100 % семей удмуртов (две учтенные семьи), чувашей (одна учтенная семья) и марийцев-язычников (одна учтенная семья), 74,24 % – семей татар, 66,67 % – башкир (73,91 % – мусульман), 66,67 % – лютеран (немцев), 60,49 % – православных, 49,07 % – раскольников и единоверцев (60,18 % – русских), 36,36 % – иудеев (евреев), 33,33 % – поляков и 30,00 % семей католиков. Кроме того, были выявлены и другие варианты небольших по численности и не сложных по структуре домохозяйств, представлявших собой различные этапы «жизненного цикла» семьи: это супруги, воспитывавшие внуков или племянников, проживавшие вместе братья и сестры (неженатые/незамужние либо разведенные или вдовые), супружеские пары, с которыми проживали младшие братья или сестры мужа. В целом, данные варианты насчитывали незначительную долю дворов: от 9,09 % семей иудеев до 2,68 % – православных. Все семьи делились на полные и неполные (в последних отсутствовал один из супругов, в первом или втором поколении, по причине развода, смерти, тюремного заключения и т. д.).

Среди квартирантов наблюдалась иная картина: малые семьи составляли 100 % лишь в среде евреев (одна учтенная семья), у прочих категорий заводских жителей показатели были меньшими: по 33,33 % – семей чувашей и башкир, 18,97 % – мусульман (18,18 % – татар), 18,51 % – православных и 10,53 % – старообрядцев (18,42 % – русских).

К расширенным двухпоколенным семьям принадлежали домохозяйства с родителями, детьми и прочими родственниками (зятем или снохой, братом или сестрой родителей, племянниками), полные и неполные. Расширенные семьи можно рассматривать в качестве переходной, промежуточной формы между малыми и сложными домохозяйствами. Они занимали относительно небольшую долю в структуре населения Камско-Воткинского завода: 33,33 % дворов башкир, 10,60 % – татар, 22,23 % – поляков, 8,80 % – русских; 20,00 % – католиков, 11,59 % – мусульман, 11,11 % – раскольников, 9,09 % – иудеев (евреев), 8,73 % – православных. В числе неродственных включений (квартирантов и прочих) расширенные семьи насчитывали всего 0,61 % русскоязычного, православного населения.

Сложные двух-, трех- и четырехпоколенные семьи, полные и неполные, представляли собой следующие формы семейной организации: родителей с детьми, внуками (и правнуками), супругов, на воспитании которых находились племянники и их дети (и внуки), братьев с женами, детьми и внуками. Сложные семьи насчитывали 33,33 % домохозяйств поляков, 23,73 % – русских, 9,09 % – татар; 30,56 % – старообрядцев, 30,00 % – католиков, 23,55 % – православных, 8,70 % – мусульман. Среди квартирантов и жильцов сложные семьи составляли лишь 1,82 % семейств татар (1,72 % – мусульман) и по 0,44 % – русских и православных. При этом наибольшее число вариаций большие патриархальные семьи имели в среде раскольников и православных (русскоязычного населения).

Таким образом, по сложности структуры населения Камско-Воткинский завод в конце XIX в. не уступал официальным городам Российской империи. Горнозаводской центр на протяжении второй половины XVIII – середины XIX в. формировался как многонациональное и поликонфессиональное поселение. Становление и развитие завода было связано с адаптацией разных этнических и религиозных культур к условиям труда на промышленном предприятии. Михаил Блинов, смотритель школ Воткинского горного округа, в 1855 г. писал: «Народонаселение завода составилось из пришельцев от разных мест. Коренные жители этого края, Вотяки, остались в своих деревнях по рекам Вотке и Шаркану, и только часть их приписана к заводу… часть мастеровых образовалась из государственных крестьян Вятского края… [Рекрутские наборы. – Т. В.] привели в завод и Татар Елабужских и Вотяков Шарканских, и значительное число жителей Пензенской губернии… Торговая промышленность привлекла сюда купцов, мещан и торгующих крестьян из разных губерний.

Таким образом, завод представляет… довольно разнообразное общество народа…»13. Основной этнический компонент заводских жителей, как было показано выше, сформировали семьи, для которых родным являлся русский язык. Их ядро образовали бывшие крепостные железоделательных заводов графа П. И. Шувалова, рекруты-крестьяне из Вятской, Пермской, Казанской, а также ряда центральных и сибирских губерний России, ставшие в XVIII – начале XIX в. источником формирования кадров заводских служащих. Второе по численности место в составе населения занимали семьи, говорящие на татарском языке (в качестве основной причины можно назвать соседство Вятского края с Казанской губернией). Удмурты – коренное население данного региона – проживали преимущественно в округе Камско-Воткинского завода, поэтому среди жителей заводского селения их доля была невелика.

Проведенное исследование показало, что семейная структура этноконфессиональных групп жителей Камско-Воткинского завода в конце XIX в. имела определенную специфику. Анализ состава населения по двум категориям – вероисповеданию и родному языку – позволил обнаружить различия среди семей православных, старообрядцев, мусульман, иудеев, католиков, протестантов, язычников; русских, татар, башкир, марийцев, удмуртов, чувашей, евреев, поляков, шведов, немцев, французов, проживавших в заводе.

В большинстве домохозяйств, как было выявлено в ходе исследования, преобладали малые, двухпоколенные формы семейной организации. Исключение составили семьи неродственных включений (квартирантов и жильцов), среди которых доминировали однопоколенные семейства (прежде всего одиноко проживавшие). В целом семьи квартирантов отличались меньшим разнообразием вариантов и очень незначительной долей расширенных и сложных семей. Последние отмечены лишь среди православного (русскоязычного) и мусульманского (татарского) населения. Наиболее крупными домохозяйствами, отличавшимися большим разнообразием вариантов, были семьи православных, старообрядцев (родной язык – русский), мусульман (родной язык – татарский) и католиков (родной язык – польский).

В превалировании в Камско-Воткинском заводе нуклеарных семей можно увидеть сходство с населением горнозаводских центров Уральского региона. Сдельная оплата труда не требовала сохранения крупных домохозяйств. Каждый работавший на заводе и получавший жалованье член семьи обладал некоторой материальной самостоятельностью, поэтому наблюдалось стремление молодых пар отделиться от родителей в собственный дом. В целом, можно сделать вывод, что одной из специфических черт населения Камско-Воткинского завода в конце XIX в. являлось преобладание относительно небольших по численности и несложно структурированных семей.

Примечания Харчев, А. Г. Семья / А. Г. Харчев // Большая советская энциклопедия : в 30 т.

Т. 23. – М., 1976. – С. 244.

Александров, В. А. Типология русской крестьянской семьи в эпоху феодализма / В. А. Александров // История СССР. – 1981. – № 3. – С. 78–96; Гришкина, М. В. Удмуртская семья в XVIII – первой половине XIX в. / М. В. Гришкина // Семейный и общественный быт удмуртов в XVIII–XX вв. – Устинов, 1985. – С. 3–17; Миронов, Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.). Т. 1 / Б. Н. Миронов. – СПб., 2000.

Миронов, Б. Н. Социальная история... С. 219; Очерки городского быта дореволюционного Поволжья. – Ульяновск, 2000. – С. 74; Рабинович, М. Г. Очерки этнографии русского феодального города : Горожане, их общественный и домашний быт / М. Г. Рабинович. – М., 1978. – С. 178.

Арсентьев, Н. М. Семья рабочих в первой половине XIX в. по материалам Замосковных и Уральских заводов (типология и состав) / Н. М. Арсентьев, М. Ю. Нечаева, А. С. Черкасова // Демографические процессы на Урале в эпоху феодализма. – Свердловск, 1990. – С. 123–128; Голикова, С. В. Культура горнозаводского населения Урала XVIII – XIX вв. : жизнеобеспечение, ритуалы, религиозные верования.

дис. … д-ра ист. наук / С. В. Голикова. – Екатеринбург, 2005; Голикова, С. В. Семья горнозаводского населения Урала XVIII – XIX веков : демографические процессы и традиции / С. В. Голикова. – Екатеринбург, 2001; Голикова, С. В. Горнозаводские центры и аграрная среда в России : взаимодействия и противоречия (XVIII – первая половина XIX в.) / С. В. Голикова, Н. А. Миненко, И. В. Побережников. – М., 2000;

Злобина, И. В. Семья на Урале в XVIII – первой половине XIX в. / И. В. Злобина, Р. Г. Пихоя // Деревня и город Урала в эпоху феодализма : проблема взаимодействия. Свердловск, 1986. – С. 131–144; Крупянская, В. Ю. Культура и быт рабочих горнозаводского Урала (конец XIX – начало XX в.) / В. Ю. Крупянская, Н. С. Полищук. – М., 1971; Кузьмин, А. И. Семья на Урале (демографические аспекты выбора жизненного пути) / А. И. Кузьмин. – Екатеринбург, 1993; Миненко, Н. А.

Повседневная жизнь уральского города в XVIII – начале XX века / Н. А. Миненко, Е. Ю. Апкаримова, С. В. Голикова. – М., 2006.

Голикова, С. В. Семья горнозаводского населения…; Голикова, С. В. Горнозаводские центры... С. 103.

Арсентьев, Н. М. Семья рабочих… Голикова, С. В. Семья горнозаводского населения… С. 190–191.

Васина, Т. А. Камские заводы : население, культура, быт (конец XVIII – первая половина XIX в.) / Т. А. Васина. – Ижевск, 2006.

См.: Миронов, Б. Н. Историк и математика : математические методы в историческом исследовании / Б. Н. Миронов, З. В. Степанов. – Л., 1975.

Центральный государственный архив Удмуртской Республики (ЦГА УР), Ф. 236.

Оп. 1. Д. 47. Л. 34–293; Д. 48. Л. 1–306; Д. 49. Л. 3–344; Д. 50. Л. 3–169; Д. 51. Л. 3– 378; Д. 52. Л. 3–331; Д. 53. Л. 5–450; Д. 54. Л. 7–326; Д. 55. Л. 7–516; Д. 56. Л. 5–378;

Д. 57. Л. 3–256; Д. 58. Л. 3–322; Д. 59. Л. 3–442; Д. 60. Л. 3–533; Д. 61. Л. 7–364;

Д. 62. Л. 7–493; Д. 63. Л. 3–529; Д. 64. Л. 1–529; Д. 65. Л. 3–290; Д. 66. Л. 5–352;

Д. 67. Л. 3–308; Д. 68. Л. 6–311; Д. 69. Л. 3–346; Д. 70. Л. 3–330; Д. 71. Л. 3–451;

Д. 72. Л. 3–322; Д. 73. Л. 3–334; Д. 74. Л. 1–336; Д. 75. Л. 1–453.

Миронов, Б. Н. Историк и математика... С. 219.

ЦГА УР. Ф. 212. Оп. 1. Д. 3991. Л. 1.

Блинов, М. Историко-статистическое известие о Камско-Воткинском заводе и тамошних вотяках / М. Блинов // Журн. Мин-ва внутр. дел. – 1855. – Ч. 11. – Отд. III. – С. 50–51.

–  –  –

ТРАДИЦИОННАЯ БАШКИРСКАЯ БОРЬБА КУРЭШ

Традиционная борьба курэш – одна из разновидностей поясной борьбы кочевников. Традиционные состязания – составная часть национальной культуры, в прежние века входили в программу народных и религиозных праздников. Сегодня государственная политика направлена на создание условий для подготовки квалифицированных спортсменов по национальной спортивной борьбе курэш, для ее популяризации среди молодежи.

Ключевые слова: курэш, национальные единоборья, поясная борьба, национальные праздники, башкирская народная культура.

Традиционная башкирская национальная борьба курэш представляет собой одну из разновидностей поясной борьбы и имеет свои особенности. Она, как и другие виды поясной борьбы народов тюркского происхождения, обособилась в самостоятельный вид борьбы еще в глубокой древности, и до настоящего времени претерпела изменения, связанные с техникой выполнения приемов, тактикой ведения поединка и правил проведения состязаний, но при этом не потеряла своей уникальной традиционности.

По мнению венгерского историка Куна, в средневековье борьба на поясах, как и верховая езда, владение холодным оружием, стрельба из лука, входила в военнофизическую подготовку кочевников. Как отмечал Кун, «в ходе состязаний в поясной борьбе они учились тому, чтобы в случае необходимости твердой рукой стащить с седла спасающегося бегством противника».

«Образ жизни кочевника-скотовода, родившегося в свободной стихии степных просторов и выросшего в крае первозданной природной красоты, наложил неизгладимую печать на физический облик, миропонимание и духовные ориентации башкирского народа. Во взаимодействиях со средой обитания, в поисках смысла бытия формировалось его мировоззрение, в столкновениях с природной стихией, в схватках с внешними врагами, в борьбе с собственными пороками и недостатками, в труде и круговороте обыденной жизни ковался дух народа, закалялся его характер... Дух кочевой жизни, бытие в самом центре природы, неразрывной частью которого осознавали себя башкиры, обусловили оформление своеобразного способа их мироотношения и миропознания»1.

В этих условиях происходило становление и развитие традиционной башкирской культуры, в том числе традиционной национальной поясной борьбы башкирского народа, которая является составной частью духовной и физической культуры народа.

«Все виды физической культуры имеют цель физического, психологического, эстетического и нравственного воздействия на человека для подготовки его к труду, военному делу, для приспособления к естественной среде, для укрепления здоровья и т. д.»2.

В старину же большинство башкирских мальчишек первые уроки по борьбе курэш получали от своих близких родственников: отца, старших братьев. Знаменитые в округе борцы по борьбе курэш обучали местных ребятишек тактике ведения борьбы3.

Обучение башкирских детей борьбе курэш отображено в башкирском устном народном творчестве. В башкирском эпосе «Куз-Курпяч» Карабай обучал своего сына Куз-Курпяча борьбе тем, что заставлял его бороться со сверстниками. Куз-Курпяч был их проворнее и ухватливее и каждого легко борол. Если он чувствовал соперника сильнее себя, тогда брал на уловку, иногда, подворачивая бедро или подставляя колено, ронял его, падая навзничь, через себя перекидывал. Но когда находил соперника с равной силой и не мог одолеть его, то, упав, на одно колено и поворачиваясь под него плечами, через голову свою клал пластом; но кто хоть немного был слабее, того поднимал на воздух и несколько раз поворачивал вокруг головы своей и бросал на землю4.

Еще в старину, по словам информаторов, борцовским состязаниям был присущ свой этикет. Перед началом борьбы курэш борцы обменивались рукопожатием5.

Данный ритуал возник еще в глубокой древности, о чем свидетельствуют предания тюркских народов – батыр батыра перед поединком обязательно приветствовал:

И, склонив свой гордый стан, Степей далеких удалец, Молодой батыр-беглец, Волком прозванный Таргын.

Прискакавшему старику (батыру. – Прим. автора) Приличья соблюдая закон, Отвесил поясной поклон6.

Ритуал приветствия с течением времени стал характерным и для борцовбатыров, которые в знак уважения приветствуют друг друга перед поединком поклоном, рукопожатием. После поединка борцы также обменивались рукопожатиями.

У башкир, согласно их обычаям, победивший борец протягивал руку побежденному сопернику, соперники обменивались рукопожатиями. Абсолютный победитель состязаний с живым бараном на своих плечах обходил круг борцовского майдана. О традиционности курэш сегодня говорит и тот факт, что батыра-победителя по борьбе курэш на сабантуе и сегодня награждают живым бараном, как и в былые времена, победители состязаний по курэш с живым бараном на плечах обходят борцовский майдан.

Современными правилами проведения соревнований по борьбе курэш предусмотрено, что «по окончанию встречи борцы остаются на ковре, после объявления результата обмениваются рукопожатием и покидают ковер. Борец, отказавшийся подать руку сопернику, снимается с соревнований»7.

В современной борьбе курэш сохранены лучшие традиции батырства, которые были присущи борцам-курэшистам всегда, в курэш во все времена не было место невеждам и обманщикам, только честным и правдивым сопутствовало батырское счастье и удача, сила и борцовский дух:

Зимою табуны пасет богач, Батыра может побороть силач.

Чужак, проныра побороть не может Того, кто честен и душой горяч!8 В старину состязания по курэш проводилось следующим образом: для того, чтобы стать абсолютным победителем состязания, борцу нужно было одержать поочередно победу над тремя соперниками. В случае двух удачных поединков, но при поражении в третьем – лишается как награды, так и дальнейшего участия в состязании. Борьба продолжается до тех пор, пока не разберутся все призовые ставки9. Это правило было свойственно не только башкирам, но и многим степным народам.

Борьба происходила на ровной поверхности с естественным покрытием, вокруг борцовской арены располагался народ, который поддерживал своих борцов криками и рукоплесканиями. Судьями выступали аксакалы, те, кто в молодости сами были популярными борцами и поражали народ своей силой и ловкостью. Борец выходил на середину круга в ожидании соперника, соперник мог выйти сам на арену борьбы, если же таковых было несколько, то брошенный между ними жребий должен был бы решить вопрос выбора соперника, или же он назначался из присутствующих борцов, аксакалами ими же сами зрители избирали соперника10.

Русский исследователь И. И. Лепехин описывает специфику борьбы курэш в отличие от русских борцов, которые берут друг друга «за ворот», башкиры – «за кушаки», т. е. схватываются друг, с другом перекинув через спину каждого кушак, концы которого держат в руках, обмотав вокруг кисти11.

Поэт-декабрист П. М. Кудряшов отнес борьбу курэш к одним из трех ключевых воинских игр башкир и посвятил борьбе следующие строки:

Руками крепко обхватились, То шаг вперед, то шаг назад – Друг друга побороть хотят;

Противу силы силу ставят;

Противу хитрости – обман;

Друг друга жмут, друг друга давят… То оба выпрямляют стан… То вновь наклонятся, согнутся, То вдруг отступят, то сойдутся… Плечом в плечо друг друга прут, Друг друга с новой силой жмут, Друг друга с новой силой давят… Досада, дерзость ими правят!

В своей повести «Абдрахман» помимо того, что он описал тактику борьбы у башкир, он указал и на тот факт, что в борьбе курэш нет весовых категорий:

Сей батыр исполинским станом Был перед нашим Абрахманом как дуб ветвистый, вековой Пред липой тонкой молодой!

За победу в борцовском единоборстве Абрахман был награжден кафтаном, а также заслуженной нельстивой похвалой12.

По мнению русского писателя М. В. Авдеева в башкирской борьбе курэш специальных ограничений не было, поэтому борцы часто употребляли различные уловки для усыпления бдительности соперника. Победителем считался тот, кому удавалось оторвать соперника от земли и, прокрутив его над головой, прижать к земле13.

Башкирский просветитель М. Уметбаев дает сравнительный анализ борьбе курэш с другими видами национальной борьбы. «Башкирский курэш – один из самых справедливых видов борьбы в мире, – отмечает М. Уметбаев. – Киргизцы вообще неправильно борются, русские же берут не силой, а тяжестью; не умеют бороться и крымские татары – во время броска соперника от себя они не применяют ни одного мастерского приема и умения.

В правильном башкирском курэш есть два приема:

поднять и уложить соперника к себе на грудь и бросить, слегка наклоняясь, его себе под ноги или в сторону. Это все делается быстро. Другие же приемы в счет не берутся и не дают права на приз»14.

В данном сравнении наблюдается некоторая категоричность автора в оценках других видов национальной борьбы, но между тем и сегодня приемы с отрывом соперника от земли и с последующим броском применительны в курэш. Так же, как и в старину, сегодня в борьбе курэш запрещены подножки и зацепы ногами, которые применяются в других видах национальной борьбы: казахской национальной борьбе «курес», киргизской борьбе «курес» – северный вариант, чувашской борьбе «керешу» и др. Между тем башкирская борьба курэш имеет сходства с татарской борьбой куряш, нередко их совмещают общим термином «башкиро-татарской» или же «татаро-башкирской», а также с киргизской поясной борьбой «курес». Согласно правилам, установленным для южного варианта киргизской борьбы «курес», борцовский поединок ведется только в стойке. Как и в башкирской борьбе запрещаются зацепы ногами и подножки. В отличие от башкирской борьбы курэш, где борцы накидывают на спину друг друга кушаки и во время схватки захват не отпускают, в южном варианте киргизской борьбы борцы захватывают друг друга за пояс одной рукой, но сохраняют при этом захват в течение всей схватки. В узбекской национальной борьбе кураш по ферганским правилам, также как и в башкирской, татарской и южном варианте киргизской борьбы не разрешается воздействовать ногами на ноги соперника.

В 1948 г. по распоряжению Комитета по делам физической культуры и спорта при СНК БАССР преподавателем Башкирского техникума физкультуры В. В. Егоровым были разработаны первые правила соревнований по курэш к первому послевоенному чемпионату БАССР. Участие на этих состязаниях приняло 24 борца. Впервые в истории борьбы курэш были введены весовые категории. В легком весе победу на состязаниях одержал Гайфуллин из Кигинского района БАССР, в среднем весе победу одержал рабочий Черниковского машиностроительного завода Нежкин, а в тяжелом – Фельдгун (Черниковск), самым пожилым участником состязаний был Туктаров из Чишминского района БАССР, ему было 70 лет, более полувека он боролся на борцовском майдане сабантуев. Организаторы соревнований его, как ветерана-курэшиста наградила вышитым полотенцем15.

Введение новых правил в курэш стала своеобразной ступенью в продвижении этого вида национальной борьбы к профессиональному спорту, данный процесс был характерен и для других видов поясной национальной борьбы после военное время.

В 1972 г. первыми мастерами спорта РСФСР по борьбе курэш стали Г. Кудакаев, Р. Муртазин, Ф. Кутдусов и М. Мамлеев. Первым звания чемпиона РСФСР из башкирских борцов-курэшистов был удостоен Х. М. Юсупов.

По современным правилам «чистая победа засчитывается борцу, если он, оторвав противника от ковра, бросил его спиной (обеими лопатками) на ковер любым из разрешенных приемов. При этом атакующий проводит прием в нападении без роспуска кушака»16. Соревнования по борьбе курэш проводятся по олимпийской (с выбыванием) системе: среди взрослых по 10 весовым категориям, а у юношей по 9 весовым категориям. Победителем становится тот, кто, оторвав соперника от ковра, бросает его на спину обеими лопатками. Победитель определяется, также по баллам17.

Сегодня в Башкортостане «борьба курэш включена в республиканскую учебную программу по предмету «Физическая культура». На уроках в образовательных учреждениях г. Кумертау, Дюртюли и Дюртюлинского, Учалы и Учалинского, Благоварского, Илишевского, Буздякского и других районов республики дети успешно осваивают курэш, гиревой спорт и лапту. Отделение по национальной борьбе функционируют в детско-юношеских клубах физической подготовки и спортивных школах 43 районов и городов республики. Этим видом спорта в них занимаются около 5000 учащихся»18.

Президент и Правительство Республики Башкортостан уделяют большое внимание развитию национальных видов спорта. Минспортом РБ, администрациями районов и городов ежегодно расширяется календарь спортивно-массовых мероприятий по борьбе курэш.

Традиционные башкирские спортивные игры являются одной из составных частей национальной культуры. Спортивные состязания в прежние века входили в программу народных (йыйын, сабантуй, майдан и т. д.) и религиозных (Курбан байрам, Рамазан байрам, Mayлюд) праздников.

Сегодня борьба курэш всегда является гвоздем программы на сабантуях. Курэш присутствует во всех комплексных соревнованиях, таких как фестиваль «Спортивный Башкортостан», «Сельские спортивные игры», на районных и городских турнирах, посвященных памяти наших земляков.

Несмотря на то, что введенные современные правила в борьбе курэш и нарушают его самобытность, курэш сохранил и свою традиционность, которая сегодня заключается в том, что, во-первых, как и в старину на сабантуях он собирает большое количество зрителей, которые криками и похвалами поддерживают своих борцов. Во-вторых, живой круг из зрителей, как и в старые добрые времена, окружает борцовский майдан. Круг еще с древнейших времен является символом жизни и вечного движения. Это, несомненно, означает то, что пока есть жизнь на земле, до тех пор будет развиваться традиционная башкирская борьба курэш. В-третьих, как и в старину, принять участие в борцовских состязаниях, может любой желающий без ограничений по возрасту. В-четвертых, каждой из весовых категорий ведется борьба за призовые места, и победителей ждут награды. Борцы, занявшие в своих весовых категориях первые места, затем вступают в борьбу за титул абсолютного батыра курэш, что, несомненно, свидетельствует о традиционности курэш сегодня.

В соответствии с Законом Республики Башкортостан «О республиканских целевых программах» Президент Республики Башкортостан Муртаза Рахимов своим Указом от 16 января 2008 г. утвердил республиканскую целевую программу «Развитие национальной борьбы курэш в Республике Башкортостан на 2008–2012 годы».

Указом Президента Республики Башкортостан Правительству Республики Башкортостан поручено обеспечить своевременную реализацию мероприятий программы.

Программа направлена на реализацию государственной политики в области развития национальной спортивной борьбы курэш и создание условий, в том числе материально-технической базы, для подготовки высококвалифицированных спортсменов.

Примечания Рахматуллина, З. Я. Башкирский национальный дух : социально-философский очерк / З. Я. Рахматуллина. – Уфа : Башгосуниверситет, 2002. – С. 13.

Бикимбетов, Р. Г. Народная физическая культура в системе воспитания молодого поколения : совершенствование преподавания физической, культуры и олимпийское образование / Р. Г. Бикимбетов. – Стерлитамак, 2003. – С. 149.

Полевой материал. Инф. Ахметов Салим Адульмухаметович, 1916 г. р., дер. Улу Утяшево Гафурийского района РБ.

Куз-Курпяч // Башкирское народное творчество. Т. I. Эпос / сост. М. М. Сагитов. – Уфа : Башк. кн. изд-во, 1987. – С. 276.

Полевой материал. Инф. Сабитов Яхия Файзулович, 1936 г. р., дер. Буранбаево Баймакского района РБ.

Ер-Таргын // Казахский эпос / пер. Л. Пеньковского. – Алма-Ата : КГИ худ. лит., 1958. – С. 360.

Муртазин, Р. Г. Башкирская спортивная борьба курэш : правила соревнований / Р. Г. Муртазин. – Уфа, 1991. – С. 14.

Ер-Таргын… С. 516.

Куз-Курпяч… С. 292.

Алдар и Зухра // Башкирское народное творчество… С. 396; Куз-Курпяч… С. 294.

Кудряшов, П. М. Абдрахман (Отрывки) / П. М. Кудряшов // Башкирия в русской литературе. Т. 1 / под общ. ред. А. Н. Киреева. – Уфа : Башк. книжное изд-во, 1961. – С. 83.

Там же. С. 84.

Авдеев, М. В. Степь сказалась / М. В. Авдеев. – Уфа : Башк. кн. изд-во, 1987. – С. 19.

Уметбаев, М. В. России «Первое цирковое товарищество» / М. В. Уметбаев // Ядкар. – Уфа : Башк. кн. изд-во, 1984. – С. 101–103.

Аюпов, Р. А. От сабантуя до Олимпийских игр / Р. А. Аюпов. – Уфа : Слово, 1995.

– С. 21.

Муртазин, Р. Г. Башкирская спортивная борьба курэш… С. 14.

Ахмедьянова, А. Х. Учалы – земля батыров / А. Х. Ахмедьянова. – Учалы : Тип.

ЧП А. Г. Шагеева, 2005. – С. 26.

Бурангулов, Я. Курэш – народное достояние / Я. Бурангулов // Ватандаш. – 2003. – № 6. – С. 181.

–  –  –

СВАДЕБНАЯ ОБРЯДНОСТЬ КРЕСТЬЯНСТВА ВОРОНЕЖСКОЙ ГУБЕРНИИ

В ПОРЕФОРМЕННЫЙ ПЕРИОД

(СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ)

В статье рассматривается свадебный обряд как сложное сочетание факторов социально-экономического и психологического характера. Обряд являлся формой приобщения личности к социальному целому, а его воздействие на неё приобретало особое значение в наиболее важные моменты жизни. Проводится анализ свадьбы как многогранного общественного явления, показана её роль в приобщении человека к духовной культуре общества, в воспитании и формировании его нравственных качеств.

Ключевые слова: Воронежская губерния, свадебный обряд, культура, обычай, домашний быт, социальное, психологическое, трансформация.

В наше время резких экономических и социальных перемен культура стала одной из главнейших потребностей духовной жизни общества. Каждое общество обладает определенной системой ценностей, традиций, представлений о мире, образцов поведения, а, следовательно, своей культурой. Излишне говорить о том, какое важное значение при теперешнем направлении исторических работ получает изучение домашнего быта прошедших поколений. Выводы науки, даже события современной жизни с каждым днём всё больше раскрывают истину, что домашний быт человека есть среда, в которой лежат зародыши и зачатки всех так называемых великих событий его истории, развития и всевозможных явлений общественной и политической жизни. Девятнадцатый век – время, казалось бы, бесконечно от нас далекое, когда всё было иным: государственная и общественная структура, нравы и обычаи, наконец, сам темп жизни. И, тем не менее, именно это время заложило основы этического, культурного и социального облика России.

Интерес историков к культуре русского крестьянства вполне объясним, так как оно, составляя большинство населения России, определяло уклад жизни. Сегодня потребность в самом серьёзном изучении народной культуры возрастает, ибо традиции прошлых поколений живы до сих пор и по-прежнему являются составной частью русской деревни. Переходя от одного поколения к другому, они частью исчезали, теряли своё значение, от многих оставалась искажённая форма, но, тем не менее, играли важную роль.

Центрально-Черноземный край является почти не изученным в отношении его семейного и общественного быта, традиционных верований и ныне забытых обрядов и обычаев. В то же время постижение культурного наследия столь же необходимо и в современной жизни. Сохранилось множество примет, отражающих материализм, рационализм и прагматизм крестьян. Эти народные приметы содержали громадный практический опыт, ценные наблюдения. Наша история представляет самое убедительное доказательство необыкновенной силы и живучести непосредственных народных элементов жизни и даже самих форм, в которых эти элементы выразились.

Так, более полутораста лет мы находимся под влиянием непрерывных реформ; очень многим мы воспользовались в течение этих неутомимых перестроек; но неизмеримо больше остается еще в прежнем положении.

Изучение культурного процесса, особенностей духовной и социальной жизни, бытовых традиций крестьян давно уже стало предметом пристального внимания отечественных авторов. Но только некоторые аспекты, касающиеся Воронежской губернии второй половины XIX века, нашли своё отражение в специальной и обобщающей литературе. Таким образом, возникла необходимость исследования культурно-бытовой стороны жизни крестьянства, духовных и социальных процессов и их взаимосвязей внутри крестьянского мира. В данной статье мы уделим внимание свадебному обряду крестьян Воронежской губернии.

Хронологические рамки охватывают 60–90-е гг. XIX века. Реформа 1861 г.

способствовала изменению сознания крестьян и вместе с тем накладывала отпечаток на все стороны их жизни.

Яркую, очень живую, многообразную сторону жизни русских крестьян составляла культура праздника. Она впитывала в себя что-то от каждого этапа развития общества. Постепенно создавалось единство сложных религиозных и этических представлений и обрядов. Этот особый вид народной культуры, воспринявший разнородные элементы художественного сознания, отличался в то же время цельностью и своеобразием каждого в отдельности праздника, приуроченного к определенной дате церковного календаря или важнейшему семейному событию. Опираясь на длительную традицию, праздничная культура, тем не менее, постоянно развивалась.

Общая для всех русских основа ее обогащалась местными вариантами. Глубокая традиционность сочеталась с обновлением на каждом конкретном празднике за счет импровизаций, живого творческого вклада участников. Ведь крестьянская культура была активной1.

Крестьянская свадьба представляла собою интереснейшую сторону народного творчества. В жизни самого крестьянина она играла очень важную роль, вероятно, потому, что была обставлена большей торжественностью, чем другие события семейной жизни. В нашем исследовании мы стремились рассмотреть свадьбу крестьян Воронежской губернии в 60–90-е гг. XIX века в подробностях и указать внутреннее единство ее составных частей, а также показать ее влияние на историко-бытовую сторону жизни. Заключение брачных союзов у всех народов, как языческих, так и христианских, во все времена сопровождалось многими оригинальными обрядами, которые от времени приобретали какую-то законченность, и нарушение их считалось некоторого рода делом святотатственным. Кто установил неизменный церемониал свадебных обычаев – неизвестно, только они переходили из рода в род, как завет предков потомству, в них отражалось много самобытного, определяющего народный характер. В жизни брак – дело особой важности, оттого он и сопровождался такими обрядами, в которых прослеживались вера и суеверие. Простой народ в этом отношении представляет еще много любопытного в разных областях нашего Отечества. Во многих местностях Воронежской губернии при заключении браков сохранялись некоторые обычаи старины, хотя и теряли свое значение год от года, но все-таки не утратившие своего оригинального характера. Издревле считали, что для крестьянина жена была помощницей в его тяжелых трудах и домашнем быте. «Вот почему, лишь только у крестьянина сын, как говорили, поднялся на ноги, т. е. достиг 18 лет, отец уже заботился о том, чтобы найти ему невесту. И выбор его падал не на красоту или ум девушки (хотя и это учитывалось), а на здоровье и физическую силу, на охоту к работе, чтобы жена в поле для мужа была правой рукой, умела, и прясть, и шить. Женабелоручка для крестьянина не годилась. “Мне на жену не богу молиться. Мне нужна в доме работница и приспешница, а не барыня”, – говорил он»2. В низовьях р. Хворостани в селах Старой Хворостани (в старину называлось Избильное или Избыльское), Аношкин, Машкин, Бодеев было поселение талагаев. «Талагаи» брали себе невест, и девушки (талагушки) выходили замуж почти всегда в одном селе, этот обычай был очень крепкий. Выбор невесты и согласие выйти замуж почти всегда основывался на том, каковы физические и духовные качества жениха и невесты. Обращали внимание, конечно, и на то, каковы по характеру и родители молодых людей. Прежде всего, обсуждали нравственные качества жениха и невесты. Работящий жених, хозяйка-невеста пользовались большими симпатиями, чем молодые, не приученные к крестьянской работе. Такое отношение к невесте особенно было развито у крестьян среднего достатка, желавших видеть в человеке рабочую силу, а не лишний рот. Зажиточность жениховой родни имела немалое значение, так как редко какие родители были согласны выдать свою дочь на недоедание и тяжелую работу в бедную семью. Понятия крестьян-талагаев о физической красоте своеобразны. Красивая невеста всегда высокого роста, «в теле» – «пыхатая», т. е. пышная, с круглым лицом – «личманистая», с лицом белым, как «кипень» – пена, на котором играет румянец, походка ее должна быть степенная. Красивый жених – бел, кудряв, высокого роста и тоже полный собой. Кроме того, положительным качеством жениха и невесты являлась их разбитность, т. е. умение толково, разумно рассуждать, поговорить о своих крестьянских делах и, вообще о чем придется к случаю. Для девицы это качество, впрочем, не так важно. Скромность лучше, чем бойкость для крестьянской девушки. Трудно узнать, какие из описанных условий играли первую роль;

но, скорее всего, более важны нравственные качества жениха и невесты и материальные условия жениховой родни»3.

Свадьбы обычно играли осенью, в рождественский Мясоед, на «красную горку», изредка летом. Браки осенние возникали по экономическим соображениями, когда поля убраны, часть хлеба продана, стало быть, было свободное время и деньги.

Женились, запасшись хлебом. Замуж родители выдавали девушку осенью охотно, потому что зимой не нужно будет ее кормить. Время наибольшего числа браков в году было после окончания жатвы. В марте – «Великий пост». Июль – август – сельскохозяйственные работы. С 1 по 15 августа – Успенский пост. Декабрь – время Рождественского поста. Браки совершались для мужчин в 18–20 лет, а для женщин в 16–18 лет. Во второй половине XIX в. был издан указ о том, что венчать несовершеннолетних только в исключительных случаях, при том, если им недостает нескольких дней или недель. За ослушание налагали штраф. Поэтому крестьяне вынуждены были подавать прошение, указывая причину столь раннего замужества или женитьбы. Например, «крестьянин Никифор Силаев Черкисов деревни Ольховатки Землянского уезда просил разрешения женить своего внука Иоанна, которому до совершеннолетия не хватало 4-х месяцев, по семейным обстоятельствам, из-за нехватки женских рабочих рук»4. «Крестьянин Александр Алексеев Михайлов из деревни Моховатка Воронежского уезда просил женить сына Емельяна после 8 ноября 1898 г., которому до совершеннолетия не будет доставать 1,6 месяца, т. к. у него в семье больная жена и сын, и женские работы исполнялись с трудом»5. Отступления от обычая женить не раньше совершеннолетия были крайне редки. Они объяснялись какими-либо чрезвычайными обстоятельствами. Свадебные обряды крестьян Воронежской губернии имели много общего, но прослеживался ряд существенных особенностей, накладывающих отпечаток на весь семейный быт крестьянина. Эти особенности объяснялись различиями в семейном укладе малороссов и великороссов, а с течением времени – смешиванием их культур, также местными особенностями населения уездов. Обряд давал возможность соединить, синтезировать различные виды искусства в единое драматизированное действо. Психологическое воздействие обряда на его участников во многом зависело от вызываемых им эстетических переживаний. Эстетические чувства вливались в общий поток интенсивных коллективных эмоций, испытываемых участниками свадебного действа. Обряд бракосочетания у малороссиян чаще совершался в рождественский мясоед, в понедельник, среду и пятницу, не дожидаясь воскресного дня.

Это объяснялось рядом причин:

1. Очень много было деревень (по-малороссийски, хуторов), которые находились в 15–20 верстах от приходской церкви, а также случалось и так, что жених и невеста жили далеко друг от друга. Поэтому приезд в церковь, переезд жениха к невесте по их обряду совершить в один день было просто невозможно.

2. Часто богатый женился на бедной и наоборот. Поэтому родители, опасаясь, дабы людская молва не рассорила молодых, ускоряли бракосочетание, а праздник был позже»6.

У зажиточных малороссов в селе, где была церковь, все происходило в один день.

В русских и украинских селах Воронежской губернии общие элементы обнаруживались во многих обрядах свадьбы. Свадебная обрядность слагалась из нескольких основных компонентов. Предсвадебный цикл обрядов повсюду начинался со сватовства.

Сватовство великорусского населения происходило с рядом особенностей. У талагаев сватовство начиналось за полгода или за год до свадьбы, обрядовому сватовству предшествовали предварительные переговоры родителей жениха и невесты 7.

В селе Перлевка Землянского уезда, в селе Нижне-Покровское Бирюченского уезда как бы ни был выгоден жених, было принято не сразу давать согласие на брак8.

В селах Истобное, Роговатое Нижнедевицкого уезда засылали сватов и сажали в случае согласия родителей на брак свата на загнетку. В селе Гудовка Задонского уезда при сватанье была такая местная особенность: отец сватал девушку без согласия жениха (неважно, сколько ей было лет, могло быть жениху 18, а невесте 25).

Символом того, что девушка просватана, являлась небольшая перемена в ее костюме, а именно – она носила на голове уже не красный платок, а желтоватого цвета.

Почему именно желтый цвет выбран как цвет, символизирующий «пропитье»? Может быть, цвет указывал на то, что брак в древности был посвящен богу солнца.

Т. о., можно предположить, что данный обряд сохранял обычаи язычества, хотя к концу XIX в. он утратил первоначальный смысл. Свадьба оказывала большое влияние на бытовую сторону жизни. Она затрагивала крестьянский бюджет, поэтому к свадьбе готовились обстоятельно. При сватании часто назначали кладку – денежную сумму, которая шла на изготовление одежды молодых. В общей сложности кладка достигала 40–60 р., меньше 25 р. не было. Иногда при принципиальном согласии породниться дело расходилось именно из-за кладки9. После сватовства в русских селах устраивали «пропой» («запой», «пропивушки»), а в богатых семьях и «сговор», игравший роль помолвки. В украинских селах предсвадебные торжества назывались «сватання», «могорич». По своим функциям они не отличались от русского «пропоя» или «сговора», но имели свои особенности: гостей созывала невеста, которую сопровождали «дружки». Время от «запоя» до «девичника» было временем окончательного приготовления к свадьбе, в это время узнавали, «вышли ли года невесте и жениху», и договаривались с духовными относительно платы за венчание. (село Истобное Нижнедевицкого уезда от 10 до 15 р.)10. Намереваясь породниться, семьи старались сохранять и поддерживать хорошие отношения. Это выражалось в особом благорасположении и внимании друг к другу (визиты, подарки). Молодежные вечера, проходившие накануне свадьбы (рус. – «девишник», «вечерина», укр. – «дружбины», «вечерени»), были коллективными действиями, формирующими обряд, включали в себя в большинстве случаев танцы, музыку, пение. Девичник (девишник) представлял собой бытовой пережиток обряда прощания невесты со своими подругами и их угощения за помощь в подготовке приданого.

Свадьба являлась кульминационным моментом свадебных обрядов и обычно происходила в воскресенье. В Воронежской губернии отмечались различия в последовательности обрядов главного дня свадьбы. В большинстве русских сел акт венчания был органично включен в систему свадебных обрядов: свадьба в доме невесты предшествовала венчанию, а свадьба в доме жениха происходила после венчания. В доме невесты, куда утром прибывал свадебный «поезд» жениха, совершались обряды выкупа невесты и прощания ее с родственниками. После венчания в доме жениха концентрировались основные обряды свадебного ритуала: «повивание невесты», «постельный обряд», одаривание, торжественный свадебный обед. Интересно, что по тому, как были заплетены волосы молодой, можно было судить о составе семьи. Если у невесты не было либо отца, либо матери, то ей после благословения расплетали косу до половины. Если же она была сирота, то полностью, а вверху завязывали шнурками11. В украинских селах бытовал другой вариант порядка свадебных действий. Венчание совершалось до свадьбы (иногда за несколько дней до нее) и только после возвращения жениха и невесты в родительские дома жених снаряжал свадебный «поезд» за невестой; основные обряды этого дня происходили в доме невесты: выкупы, повивание невесты, одаривание, раздача каравая и др. В дом жениха молодые приезжали только к вечеру, иногда здесь «повивали» невесту и обменивались дарами. Но чаще главный свадебный обед и одаривание происходили на другой день.

О размахе крестьянской свадьбы можно судить по меню так называемого «жирного обеда».

I. Холодное. Окрошка: 1) из вареного куренка, 2) из студня с лежавшей на столе головой, 3) из окорока, тоже лежавшего на столе.

II. Горячее. 1) Щи (с мясом), 2) лапша (с потрохами).

III. Жаркое: 1) говядина, 2) баранина (обычно половина), 3) середина свинины,

4) индейка или гусь.

IV. Блинцы с маслом и сахаром.

V. Молочная каша с маслом и сахаром.

И ко всему этому несколько ведер водки, примерно около 20 ведер: 9 – поставлялось родственниками жениха; 6 – невестиной родней; 5 – в складчину.

Всего на спиртные напитки было потрачено 100 р.

Cравнительное изучение свадебных обрядов великорусского и малороссийского населения Воронежской губернии подтверждает наличие в них общей древнерусской основы. Таков ряд обычаев, связанных со сватовством, обручением, самой свадьбой (выкуп, каравай, свадебный поезд, расплетение косы и т. д.). Крестьянская свадьба обладала элементами солнечного культа. Мы можем предположить, что это свадебное кольцо, свечи, костер. Последний имел еще значение очистительное, магическое, охраняя молодых от колдовства и злых духов. С поклонением брачующихся Солнцу – свету во всех его обликах – связано было в крестьянском быту чествование огня. В слободе Алексеевка Бирюченского уезда, когда молодые подъезжали к воротам дома жениха, родственники разжигали костер. Через него должны были переехать сани с женихом и невестой12. Об огромном значении, которое на свадьбе придавали изгнанию нечистых духов и оберегу всего, что было связано с молодоженами, можно судить по следующим обрядовым действиям: при выезде свадебного поезда мать совершала обряд посыпания, одевшись в бараний тулуп из черной шерсти, вывернутый наизнанку. Она насыпала в полу тулупа смесь из овса, орехов, лепешек и денег. Дружка брал хворостину и гонял ее вокруг поезда три раза, а мать посыпала этой смесью13. В Землянском уезде дружка разметал дорожку пред молодыми – «врага сгонял»14. В Нижнедевицком уезде отец и мать встречали молодых, сидя на опрокинутой деже (квашне) с надетыми навыворот шубами и осыпали супругов зерном.

В высшей степени явление оригинальное представляла собой крестьянская свадьба по обрядовому употреблению хлеба и зерна. Появление обрядового хлеба на свадьбе объясняется влиянием народного мировоззрения, отношение к хлебу издревле было сакральным. Интересный обычай был в слободе Старая Безгинка Коротоякского уезда. Во время свадьбы в середине избы рассыпали 2–3 горсти неизмолоченного овса, который затем обмолачивали и раздавали домашним животным. Этот обряд известен исстари и, по всей видимости, он напоминал молодой хозяйке о домашних обязанностях. По полноте обрядового употребления хлеба в Воронежской губернии первое место занимала малорусская свадьба; затем уже великорусская. Во всех украинских селах исполнялся каравайный ритуал. Необходимой принадлежностью малороссийской свадьбы были лежень и шишки15. Подробности свадебного ритуала имели ближайшее отношение к жилищу и его частям. К некоторым частям дома относились с большим уважением из-за связи с домовым духом и важности в семейной жизни, например «смотрины печи» (село Истобное Нижнедевицкого уезда). Одежда новобрачных также занимала не последнее место в свадебном ритуале в силу особого склада религиозных и нравственных воззрений, и даже с материальной точки зрения. (У бедных халат шился из довольно тонкого сукна не дешевле 1,5 р.

серебром; те, кто побогаче, шили приданое из полуфабриката или парчи, используя серебряный и золотой галун)16. До сих пор венчальному свадебному наряду невесты, особенно головному убору, приписывают целебную силу.

Следует отметить, что в пореформенный период для крестьян характерна органическая переплетенность предсвадебных и послесвадебных обрядов с календарными. Она выражалась в количестве свадеб, календарном ритме молодежных гуляний, специфических девичьих обрядах и т. д. С точки зрения крестьянина XIX в., брак – главное условие порядочности человека, его материального благосостояния и общественного веса. До брака крестьянский парень никем в деревне всерьез не воспринимался. Уже в самом названии статуса неженатого парня скрыта ущемленность его прав и какая-то неполноценность. И, действительно, он находился в полном подчинении у старших, не имел голоса в семье. Невеселая судьба ожидала и незамужнюю женщину. Подобные взгляды крестьян на брак обусловливались экономическими и правовыми условиями, в которых им приходилось добывать хлеб свой насущный.

Холостой мужчина оказывался в неопределенном отношении к обществу. Не менее важным было и то, что крестьянское хозяйство могло нормально функционировать лишь при наличии в нем и женских и мужских рук. По воззрениям крестьян, «мужик» не должен делать женской работы, а «баба» – мужской. Вся работа по дому, бытовое обслуживание мужчины считалось делом женских рук. Полевая же работа лежала в основном на мужских плечах, хотя и здесь не обходилось без помощи женщины, например, при уборке урожая. Только вместе крестьянин и крестьянка могли вести полноценное хозяйство, способное нормально функционировать и удовлетворять материальные потребности обоих. Без преувеличения можно сказать, что хозяйственная и моральная необходимость заставляла крестьян жениться при первой же возможности.

Итак, деревенская свадьба была одним из самых ярких семейных торжеств.

Надо отметить, что свадебный обряд крестьян Воронежской губернии в 60–90-е гг.

XIX в. сохранил много языческого, но отличался особой цельностью. Свадебное действо представляло собой законченный спектакль, но было строгое различие между отдельными актами. Каждый обряд был неизменно связан с предыдущим. Обряд являлся формой приобщения личности к социальному целому (обществу, социальной группе). Обрядовая форма воздействия на личность приобретала особое значение в наиболее важные для человека и его семьи моменты жизни.

Русская свадьба несильно отличалась от малороссийской на территории Воронежской губернии. Свадебные традиции, возникшие в разное время, слились в единый комплекс, свой для каждой местности, но в основных чертах сходный у всех русских.

Крупными и исключительными по важности обстоятельствами были частое приурочение свадебных торжеств к главному годовому празднику рождения солнца и участие большого количества народа. В свадебном обряде любое действие, движение, слово было освящено традицией и обладало определенным символическим содержанием. Таким образом, мы видим, что обряд содержал в себе эстетическую сторону, но не сводился к ней. Свадебный обряд играл важную роль в приобщении человека к духовной культуре общества, в воспитании и формировании его нравственных качеств как коллективное символическое действие. Он обладал важными особенностями по сравнению с другими формами и средствами идейного воздействия, делающими его необходимым компонентом духовной культуры любого народа.

Примечания Громыко, М. М. Мир русской деревни / М. М. Громыко. – М., 1991.

Свадебные обряды у крестьян села Роговатого Нижнедевицкого уезда // Воронеж.

губерн. ведомости. – 1857. – 20 сент.

Путинцев, А. Талагайская свадьба / А. Путинцев // Памятная книжка Воронежской губернии на 1913. – Воронеж, 1913. – Отд. III. – С. 97.

ГАВО. Ф. И. 84. Оп. 1. Д. 1919. Л. 4.

Там же. Л. 14.

Обыкновения малороссиян Бирюченского уезда слободы Алексеевки // Воронеж.

губ. вед. – 1856. – 15 сент.

Путинцев, А. Талагайская свадьба… – С. 97.

Крестьянская свадьба в селе Перлевке Землянского уезда // Памятная книжка Воронежской губернии на 1908 год. – Воронеж, 1908. – Отд. III. – С. 27.

Поликарпов, Ф. Бытовые черты из жизни крестьян села Истобного Нижнедевицкого уезда Воронежской губернии / Ф. Поликарпов // Памятная книжка Воронежской губернии на 1906 г. – Воронеж, 1906. – Отд. III. – С. 12.

Свадебные обряды у крестьян села Роговатого Нижнедевицкого уезда // Воронеж.

губерн. ведомости. – 1857. – 13 апр.

Обыкновения малороссиян Бирюченского уезда слободы Алексеевки // Воронеж.

губерн. ведомости. – 1856. – 13 окт.

Там же.

Крестьянская свадьба в селе Перлевке… С. 28.

Свадебные обряды крестьян... 20 апр.

Поликарпов, Ф. Бытовые черты… С. 14.

Этнография восточных славян : очерки традиционной культуры. – М., 1987. – С. 397.

ИСТОРИЯ РОССИИ И ЕЕ РЕГИОНОВ

–  –  –

ОСОБЕННОСТИ ГЕНЕРАЛЬНОГО МЕЖЕВАНИЯ ВОСТОЧНЫХ

ГУБЕРНИЙ ЕВРОПЕЙСКОЙ РОССИИ

В статье рассматриваются региональные особенности генерального межевания уральских и приуральских губерний России, проводившегося в первой половине XIX в. Это, по мнению автора, дает ключ к правильному пониманию целей и результатов масштабного общероссийского мероприятия, не получившего достаточного освещения в исторической литературе.

Ключевые слова: генеральное межевание, восточные губернии России, межевое законодательство, межевая инструкция, дополнительные статьи к межевой инструкции, земельная дача.

Генеральное межевание в России было самым масштабным проектом второй половины XVIII – первой половины XIX в. как по времени осуществления, так и по территории на которой проходило. Началось оно в первые годы царствования Екатерины II и продолжалось при ее преемниках на всей европейской территории России, включая и приуральские губернии. Такие длительные мероприятия не могут служить только сиюминутным, тактическим целям государственной власти. Они обязательно носят стратегический характер.

Одним из первых, кто попытался «по свежим следам» осмыслить суть и масштабы мероприятия, был архивист П. И. Иванов. Его первая работа подводила некоторые итоги межевания в целом, официально закончившегося в 1843 г. с ликвидацией последней межевой конторы в Пермской губернии. Во втором его труде содержится уже общий исторический обзор межеваний в России. Автор, в частности, впервые предложил периодизацию истории межевания1.

После завершения генерального межевания интерес к теме был надолго утрачен и возродился в конце XIX – начале XX в. в связи с начавшимся массовым переселением крестьян в Сибирь. Среди опубликованных в это время работ особого внимания заслуживают труды И. Е. Германа2. Для автора не представлял сомнения продворянский характер межевого законодательства, закрепивший за ними практически все земли, которыми они владели незаконно. Наибольший успех это мероприятие получило в центральных районах страны, где преобладала поместная система. На окраинах, где господствовали другие поземельные отношения, генеральное межевание в чистом его виде уступило место иным видам межевания. Автор имел в виду земли казачьи, иностранных поселенцев, башкир и иных «инородцев».

Близких Герману взглядов на характер генерального межевания придерживались С. П. Кавелин и С. Д. Рудин, хотя последний рассматривал проблему преимущественно с формально-юридических позиций3.

В советской историографии проблема генерального межевания специально не поднималась. Однако время от времени появлялись небольшие публикации, посвященные её частным вопросам. Среди работ, касающихся Урала, отдельного упоминания заслуживает опубликованная в 1969 г. статья Х. Ф. Усманова, в которой подробно рассмотрены нормативно-правовая основа и практика размежевания башкирвотчинников с припущенниками4.

Впрочем, в качестве исторического источника материалы межеваний, особенно «экономические примечания», использовались и используются в настоящее время достаточно часто. Это обстоятельство стимулировало написание специальных источниковедческих трудов о «примечаниях». Среди них наиболее фундаментальным исследованием остается монография Л. В. Милова5. Однако специфика экономических примечаний, собранных в уральских губерниях, да и сами итоги межевания в приуральских губерниях, до настоящего времени системно не изучались.

В постсоветский период заметных изменений в методологии и методике изучения хода и последствий генерального межевания не произошло. Можно лишь констатировать, что исследовательский интерес к проблеме еще более ослаб. Это кажется тем более странным, когда в связи с принятием нового Земельного кодекса происходят революционные перемены в распределении земельной собственности с мало предсказуемыми последствиями. В этих условиях обращение к историческому опыту нам кажется объективно необходимым.

В то же время источниковая база исследований генерального межевания достаточно обширна. Основной массив документации хранится в фондах Российского государственного архива древних актов. По характеру содержащегося в них материала архивные источники можно разделить на две основные группы. В первую входят документы, характеризующие земельные ресурсы: планы дач генерального и специального межеваний6, «Экономические примечания» к планам дач генерального межевания7. Их главное отличие заключается в сплошном характере обследования территории дачи.

Вторую группу составляют документы, характеризующие сам процесс подготовки и осуществления межевания и связанную с ним деятельность по выявлению владельческих прав на землю. Прежде всего, это фонды межевого архива8, а также межевых комиссий9. Большой интерес представляют хранящиеся в них полевые записки, спорные, следственные, мелочные дела. Значительный объем спорных дел, жалоб, просьб, материалов расследований хранится также в фондах губернских межевых контор и уездных землемеров.

Межевание восточных губерний – Оренбургской, Самарской, Саратовской, Симбирской, Вятской и Пермской – проходило после завершения его в центральной части страны. В целом, оно продвигалось чрезвычайно медленно по сравнению с екатерининскими временами, когда всего за три десятилетия были обмежеваны 22 губернии. Так, в Оренбургской губернии оно длилось 45 лет, в Саратовской – 38, в

Симбирской – 24, в Вятской – 21, в Пермской в два приема – 32 года. Для сравнения:

в центральной России самый долгий период времени – 17 лет – межевалась Новгородская, а остальные от 2 до 15 лет.

Какова ж причина такой продолжительности межевых работ на окраинах? Дореволюционные историки предлагали разные объяснения, выдвигая на первый план обширность территории, малонаселенность, наличие местных исторических особенностей, особых условий землевладения, не предусмотренных межевыми инструкциями 1766 г. Нам кажется, что важную информацию можно получить, подвергнув анализу изменения, внесенные в межевое законодательство, при межевании окраинных губерний, поскольку указанные изменения для того и вносились, чтобы учесть местные особенности и способствовать успешному завершению мероприятия.

Рассмотрим указанные изменения.

14 августа 1797 г. были высочайше утверждены «Дополнительные статьи и мнение Сената к общей межевой инструкции для межевания земель в Симбирской, Саратовской и Оренбургской губерниях». Всего 35 статей. Анализ происхождения документа позволяет предположить, что первоначально статьи писались только для двух губерний – Симбирской и Саратовской, отличавшихся невысокой плотностью населения и большими массивами свободных казенных земель. От уральских губерний они отличались, прежде всего, гораздо более высоким удельным весом помещичьего землевладения. Лишь в самом конце документа была сделана приписка о том, что высочайшим указом 1 апреля 1797 г. назначено генеральное межевание и в Оренбургской губернии, где также много земли и мало населения, следовательно, есть смысл распространить указанные статьи и на нее.

Первый пункт «Дополнительных статей» касался, естественно, размежевания дворянских земель. Абсолютное большинство помещичьих дач здесь граничили с казенными. Поэтому инструкция предписывала в тех владельческих дачах, где земли было относительно мало, прирезать бесплатно участки казенной земли площадью до 15 десятин на ревизскую душу крепостных крестьян по 5 ревизии. При этом авторы ссылались на манифест 8 декабря 1765 г. и межевую инструкцию 1766 г., хотя эти документы предписывали делать такие бесплатные прирезки только к селениям государственных крестьян.

Возможностью получить бесплатную землю, разумеется, пользовался практически каждый помещик, что добавляло работы землемерам, а сам этот пункт был сразу же понят на местах как преимущественное право помещичьего крестьянина на полный надел по отношению к крестьянину государственному. Практика наделения владельческих крестьян за счет казенной деревни получила настолько широкое распространение, что пришлось даже вмешаться Сенату, который в 1801 г потребовал от межевых контор и казенных палат Саратовской, Симбирской и Оренбургской губерний «дабы они ведомства своего землемерам велели к каждому казенному селению, мимо которого межою проходить будут, ежели только 15-десятинной пропорции на душу 5-й ревизии у того селения недостаточно, наполнять и примежёвывать оную, где есть из ближайших смежных казенных впусте лежащих и оброчных земель, предпочитая оные селения перед владельческими»10. Однако безвозмездный характер прирезок к помещичьим селениям сохранялся.

Таким образом, в восточных губерниях душевой надел в 15 десятин законодательно гарантировался не только государственным, но и помещичьим крестьянам, включая и проживавших на самовольно захваченной помещиком казенной земле, хотя и при условии, что сделано это было до указа 27 апреля 1765 г., запретившего самовольные захваты ввиду начала межевания. Правда, закон требовал, чтобы помещик заплатил за эту землю тройную цену, принятую в реестре, приложенном к Манифесту 19 сентября 1765 г. для данной местности. Однако цены были чрезвычайно низкими даже для середины XVIII в.(1 р. за десятину пашни и 2 р. за десятину строевого леса, а в Оренбургской губернии соответственно 0,7 и 1,4 р.). Но и этот порядок, в конце концов, был принят только в отношении Симбирской губернии, относительно Саратовской и Оренбургской плата осуществлялась не в тройном, а в одинарном размере, «ибо по великой обширности казенных земель… не могут быть употреблены все тамошние земли на казенные надобности»11. Таким образом, целью здесь ставилось не компенсация казенных убытков, а единственно стремление не допустить захватов абсолютно ненужных помещику земель про запас, на всякий случай.

Применение межевой инструкции в указанных губерниях затруднялось тем, что у многих помещиков земли ранее не межевались и в писцовые книги не вносились. Это открывало большой простор для захвата казенной земли, особенно участившегося после известия о начале генерального межевания. Поэтому, дабы «владельцы не могли под видом полюбовных разводов присвоить себе без дач и крепостей знатного количества казенных земель», предлагалось в сомнительных случаях планов «межевым конторам самим не выдавать, но, рассмотрев подробно, чем доказывается давнее до 1765 г. всею тою землей владение… представлять на рассмотрение Сената в межевой департамент»12.

Формальной целью подобной проверки являлось определение, действительно ли давность владения уходила в прошлое, ранее 1765 г. Однако трудно себе представить, каким образом Межевой департамент мог получить дополнительные, проясняющие ситуацию сведения, недоступные местной межевой конторе. Поэтому соблюдение данной статьи вело лишь к затягиванию выдачи планов землевладельцу и соответственно официального признания его таковым. Это, естественно, создавало для него определенные неудобства, когда он, например, хотел совершить земельную сделку, подарить или завещать дачу по наследству, при разделе имения и т.д., но более носило характер воздействия чисто психологического. В конце концов, дух закона был таков, что позволял, пусть и за небольшую плату, сохранять за собой захваченные земли, если на них не было других претендентов.

Дополнительные статьи учли и ряд нормативных актов, изданных уже после опубликования Межевой инструкции. Этому посвящены статьи 13–16. Так, во время опекунского межевания (проводилось при нарезке участков иностранным колонистам) были промерены и смежные с ними владельческие дачи. Чтобы не повторять межевания, результаты опекунского межевания признавались действительными и нового измерения здесь не требовалось. Это же правило распространялось и на владельческие дачи, обмежеванные « собственным коштом», но только в случае бесспорного ими владения.

В противном случае проводилось новое межевание (по крайней мере, спорной части имения), а спор разрешался в судебных инстанциях в общепринятом порядке.

Расширялись также права помещиков Саратовской губернии на пожалованные им земли по рескриптам в тех случаях, когда они не были заселены крестьянами.

Здесь следовало поступать в соответствии со специальным указом от 5 июня 1797 г.

Даже, если земли были пожалованы во временное пользование, и за них владелец вносил оброчную плату, они теперь признавались его собственностью.

Принимались некоторые дополнительные меры и по охране владельческих и пользовательских прав непривилегированного сельского населения. К этому подталкивал печальный опыт центральных губерний. Законодатели справедливо предполагали, что в отдаленных районах контроля за межевщиками будет меньше, следовательно, злоупотреблений больше. Таким образом, Дополнительные правила, хотя и не вносили ничего принципиально нового в порядок межевания земель «не разумеющих» категорий населения, предусматривавший привлечение в качестве поверенных государственных чиновников, тем не менее, заостряли на этом пункте внимание.

Ряд пунктов Дополнительных правил казался отвода городских земель. Дело в том, что Межевая инструкция и другие нормативные документы 1765–1766 гг. не учитывали результатов губернской реформы 1775 г., превратившей в уездные города десятки бывших сел и деревень региона. Инструкция предписывала к каждому городу под выгон для обывательского скота межевать «во все четыре стороны по 2 версты пятисотсаженные»13. Главная проблема здесь заключалась в том, что в большинстве таких городов заметно вырастало население, а аграрная направленность хозяйственной деятельности горожан продолжала доминировать. В них по-прежнему проживали крестьяне-старожилы и им полагались полноценные земельные наделы, а, кроме того, появлялись торговцы, чиновники, ремесленники, которым наделы не полагались, но которые имели право на выпас скота. Земли теперь на всех не хватало. Правила должны были снять или хотя бы ослабить указанное противоречие.

Межеванию городских земель были посвящены статьи с 19 по 26. Учитывая широкое развитие у горожан скотоводства, статьи 25 и 26 разрешали нарезать в таких случаях городские выгоны площадью свыше установленной нормы (ст. 23).

К новым уездным городам, «сделанным из селений», приходилось межевать выгоны из бывших крестьянских земель. А поскольку практически все такие новые города в крае возникли на месте бывших селений государственных крестьян, то предлагалось «взамен взятых у них земель под городские выгоны, Сенату сделать распоряжение о переселении этих крестьян и других не городских жителей». При этом утверждалось, что сделать это не трудно (ст. 24). Но так говорилось в инструкции. На деле, все оказывалось гораздо сложнее. Во-первых, «смежные казенные земли» не всегда располагались вблизи городских ворот, пасти же скот на расстоянии свыше 2–3 верст от города было непродуктивно. Поэтому проблема городских выгонов в течение десятилетий оставалась постоянной причиной земельных разбирательств и тяжб, что также не способствовало ускорению темпов межевания.

Что касается переселения крестьян, то процедура эта была крайне длительной и болезненной. Однако некоторые меры по земельному обеспечению городов все-таки принимались. Сначала была удвоена ширина выгонной земли в некоторых городах Саратовской губернии. В 1804 г. такое же исключение было сделано и для ряда городов Вятской губернии.

Ряд статей дополнительных правил касался порядка отвода земли к селениям, жители которых земледелием не занимались: солевозам (ст. 27), приграничным кочевым скотоводам, калмыкам, казахам и др. (ст. 34), а также вольским казакам (ст. 33). При этом действовало общее правило, согласно которому при нарезке земли оседлому земледелию отдавалось явное предпочтение. Ряд статей (ст. 28–32) регулировали правила межевания скотопрогонных дорог, берегов судоходных и несудоходных рек и казенных корабельных лесов.

5 апреля 1804 г. был опубликован указ о переводе Казанской межевой конторы в Вятку, а 17 июля издан указ «О правилах для генерального межевания Вятской губернии». В нем, в частности, говорилось: «В дополнение к общим межевым инструкциям и указам распространить на сию губернию из статей на межевание Оренбургской, Саратовской, Симбирской губернии 1, 2, 4, 7, 10, 11 пункты; не касаясь адмиралтейских лесов, распространить 12-ю, 14, 16, 18, 19, 23, 28, 29, 30, 31, 32, 35.

Число душ к добавлению земли во владельческих селениях – по 5 ревизии»14. Таким образом, большинство дополнительных статей распространялось и на Вятскую губернию. Оговаривалась лишь неприкосновенность корабельных лесов, которых в Вятской губернии было особенно много.

Как и в остальных восточных губерниях, огромные массивы доставались землевладельцу бесплатно под видом неудобной. На практике зачисление того или иного участка в разряд неудобных часто зависело от субъективного решения землемера. Да и объективно проверить каждый участок в ходе межевания он был не в состоянии. Гораздо важнее для него было не ошибиться при нарезке действительно ценных угодий, прежде всего, пахотных. Поэтому неудобья выделяли на планах со слов понятых или самого владельца дачи. Как отмечал законодатель, в результате подобной практики в Саратовской губернии почти половина всей земли оказалась «неудобной».

Таким образом, первые 11 пунктов Дополнительных статей, исключая специфические ситуации, например, межевание земель крестьян, поселившихся на землях староверов или кочевников, были безо всяких изъятий применены и в Вятской губернии. Остальные пункты (с 12 по 35) в целом также были внедрены в практику межевания. Пункт 32 Дополнительных статей, регулировавший межевание корабельных лесов сохранялся, но был дополнен новым указом о корабельных лесах, направленным на их защиту от порубок и порчи.

Подводя итог, следует подчеркнуть, что в приуральских губерниях основные задачи межевания отчасти совпадали с его задачами в центре, но приоритеты при этом были разные. Кроме того, местные особенности (наличие башкирских земель, горнозаводских дач, многоземелье, низкий удельный вес помещичьего землевладения), внесли свои коррективы, ставили перед межеванием задачи, имевшие самостоятельное значение.

К общим задачам следует отнести:

– «приведение в известность» земельного фонда;

– укрепление и расширение помещичьей собственности на землю;

– уточнение и закрепление границ владений и тем самым прекращение земельных споров;

– ликвидация чересполосицы;

– наделение государственных (а отчасти удельных и помещичьих) крестьян надельной нормой с целью укрепления податного потенциала крестьянского хозяйства.

Специфическими задачами межевания в регионе являлись:

– возвращение из незаконного владения (в основном государственными крестьянами) казенных земель;

– размежевание башкир – вотчинников с припущенниками;

– наделение фиксированными наделами «инородцев», включая гражданских и военных;

– рациональное обеспечение лесами, рудой и другим необходимым сырьем, водной энергетикой и транспортными путями горных заводов разных форм собственности;

Обеспечение выгонами городов;

– мобилизация земельной собственности (создание запасного фонда для переселенцев и рынка земли).

Если говорить о влиянии межевания на земельные отношения, то произошло перераспределение земли в пользу помещиков (в основном за счет казенного фонда).

Землевладение государственных крестьян в целом сократилось.

Генеральное межевание сыграло важную, но неоднозначную роль, поскольку проводилось в противоречивую переходную эпоху. С одной стороны, имела место попытка закрепить феодальное помещичье и казенное землевладение и на этой основе увеличить объем феодальной ренты, с другой стороны, оно способствовало мобилизации земельной собственности и распространению рыночных отношений в сфере землевладения и землепользования. Эти противоречивые тенденции и повлияли на темпы, характер и результаты государственного межевания в восточных губерниях европейской России.

Примечания Иванов, П. И. О генеральном межевании земель в России и полюбовном специальном размежевании в Московской губернии / П. И. Иванов. – Б.м., б.г. – 45 с.; Иванов, П. И. Опыт исторического исследования о межевании земель в России / П. И. Иванов.

– М. : тип. С. Селиванского, 1846. – 148 с.

Герман, И. Е. Состояние поземельной собственности в России накануне генерального межевания / И. Е. Герман. – М. : Типолитография Д. А. Бонч-Бруевича, 1894. – 192 с.; Герман, И. Е. Материалы к истории генерального межевания в России / И. Е. Герман. – М. : Тип. В. Рихтер, 1911. – 193 с.; Герман, И. Е. История русского межевания. Изд. 3-е / И. Е. Герман. – М., 1914.

Кавелин, С. П. Межевание и землеустройство : теор. и практ. руководство / С. П. Кавелин. – М. : Изд-во Межевого ин-та, 1914. – 339 с.; Рудин, С. Д. Межевое законодательство и деятельность межевой части в России за 150 лет. 19 сентября 1765 – 1915 г. / С. Д. Рудин. – Пг., 1915.

Усманов, Х. Ф. Размежевание башкирских дач между вотчинниками и припущенниками по правилам 1 февраля 1869 г. / Х. Ф. Усманов // Из истории сельского хозяйства Башкирии. – Уфа : БФ АН СССР, 1976. – С. 24–51.

Милов, Л. В. Исследование об «Экономических примечаниях» к генеральному межеванию / Л. В. Милов. – М. : Изд-во МГУ, 1965. – 260 с.

РГАДА. Ф. 1354.

Там же. Ф. 1354.

Там же. Ф. 1294 – Межевая канцелярия; Ф. 1295–1355 – Губернские и областные межевые конторы и чертежные.

Там же. Ф. 1311 – Казанская, Ф. 1324 – Оренбургская, Ф. 1327 – Пермская, Ф. 1333

– Самарская; Ф. 1345 – Тобольская; Ф. 1358 – Канцелярия главного директора Межевого корпуса; Ф.1359 – Управление межевой частью.

ПСЗ. Т. 26. № 19930.

ПСЗ.Т.25. № 18625.Ст. 35. П. 3.

Там же. Ст. 12.

ПСЗ. Т. 17. № 12569. Гл. 8. Ст. 2; Гл. 14. Ст. 10.

ПСЗ. Т. 29. № 21351.

–  –  –

Статья посвящена проблеме теоретического обоснования преобразования денежного обращения России в конце XIX в., осуществленного на принципах золотого монометаллизма. Подробно рассматриваются взгляды С. Ю. Витте и его ближайших сотрудников по Министерству финансов, сыгравших ключевую роль в научном обеспечении денежной реформы.

Ключевые слова: денежное обращение, золотой монометаллизм, золотой стандарт, реформы С. Ю. Витте.

Для современной историографии характерен устойчивый интерес к изучению финансовой сферы начала XX в. и проведенной С. Ю. Витте денежной реформы1.

Особое место в научной литературе занимают работы А. П. Корелина – крупнейшего исследователя российской финансовой политики, в которых с позиций новейшей исторической науки рассматривается финансово-экономические преобразования в России на рубеже веков. Оценивая огромный вклад С. Ю. Витте в процесс модернизации России, автор считает, что при всей противоречивости преобразований, позитивные последствия большинства осуществленных им реформ несомненны. Он также отмечает, что меры по укреплению бюджетно-финансового хозяйства страны, разработанные Министерством финансов и с успехом реализованные его главой, как правило, не ограничивались решением сугубо фискальных задач и были по своему замыслу комплексными и многоплановыми2.

В западной историографии наиболее ярким исследователем проблемы является профессор П. Грегори, известный американский специалист по экономической истории России конца XIX – начала XX в. В опубликованной на русском языке монографии он утверждает, что в результате проведенных С. Ю. Витте реформ, уровень экономического развития России в начале XX в. был выше, чем это принято было считать как в отечественной, так и зарубежной историографической традиции, а темпы роста российской экономики вполне сопоставимы с темпами роста государствлидеров западного мира того времени3.

Денежная реформа, несомненно, привлекала внимание многочисленных исследователей. В то же время малоисследованная в историографии проблема теоретического обоснования и общественного обсуждения введения в России золотого монометаллизма заслуживает более пристального внимания.

В конце XIX в. тема реформирования денежного обращения, оставаясь одной из самых актуальных, активно обсуждалась в прессе, публичных дискуссиях, частных беседах. Русское общество, еще недавно очень далекое от экономических вопросов, с поразительной быстротой погрузилось в оживленные споры о путях и методах финансовой реорганизации.

Важную роль в научных дискуссиях играли работы, отстаивающие введение в России золотого монометаллизма, прежде всего, публикации либо самих финансовых деятелей этого периода, либо лиц, близких к бюрократической сфере. Данные исследования имели своей целью обосновать и поддержать правительственную финансовую политику.

Достаточно активную роль в защите золотого монометаллизма сыграл сам С. Ю. Витте. Позднее Сергей Юльевич писал, что когда он стал министром финансов, то уже не сомневался, что денежное обращение, основанное на металле, есть благо, но так как он ранее этим вопросом глубоко не занимался, то у него «…являлись не то чтобы некоторые колебания, а непоследовательные шаги, и в этом нет ничего удивительного»4.

Витте обратил свои взгляды на более глубокое изучение опыта предшественников, пытавшихся заложить предпосылки для перехода к введению золотого обеспечения рубля и размена бумажных денег на металлические. И Н. Х. Бунге, и И. А. Вышнеградский немало сделали в этом направлении, пытаясь упрочить курс рубля и накопить необходимые запасы золота в стране. Но если важнейший принцип реформирования финансовой сферы новым министром был принят сразу, то конкретные пути его претворения в жизнь первые год-полтора его министерства служили предметом оживленных дискуссий и раздумий. Предстояло окончательно решить для себя и доказать другим, в каком направлении осуществлять реформу: на базе золотого монометаллизма или золото-серебряного биметаллизма. В пользу второго варианта выступала традиция российского денежного обращения, как и наличие значительных запасов серебра, накопленных в стране. Но привязка кредитного рубля к биметаллическому эквиваленту таила в себе и большую опасность: при высокой конъюнктуре одного из паритетов неуклонное снижение стоимости другого могло не только не привести к стабильности денежной единицы, но даже усилить ее неустойчивость. Введение золотого обращения в этом отношении представлялось предпочтительней, но и здесь была большая опасность. Возможность массового оттока металла из обращения в «кубышки» внутри страны и за границу, недостаток резервов золота для свободного обмена, угроза обесценивания – все это могло погубить самые благородные намерения. Трезвый расчет и видение исторических возможностей России сделали Витте убежденным сторонником монометаллизма5.

Теоретическую основу его проекта денежной реформы составила товарнометаллическая теория денег, которая берет свои истоки в классической политической экономии. «Внутренняя, или меновая, ценность монет, – писал С. Ю. Витте, – определяется, в сущности, ценностью заключающегося в них металла. Опыт всех стран и народов вполне и неоспоримо доказал, что никакое общее соглашение государственной власти не в состоянии придать деньгам сколько-нибудь продолжительное время ценность выше той, какую они имеют как слитки металла или, иначе говоря, как товар»6.

В основу реформы был положен принцип золотомонетного стандарта, который имел следующие признаки: исчисление цен и товаров в золоте, свободное обращение золотых монет и их неограниченная чеканка государством, свободный обмен бумажных кредитных денежных знаков на золотые монеты по номиналу без ограничений, отсутствие ограничений на ввоз и вывоз золота, обращение на внутреннем рынке наряду с золотыми монетами неполноценной разменной монеты при ее полной обратимости в золото. Поэтому золотомонетный стандарт представлял собой наиболее устойчивую денежную систему, исключал инфляцию, поскольку излишние по сравнению с потребностями денежного оборота золотые монеты уходили из обращения в сокровища и не теряли своей ценности.

К середине 90-х гг. XIX в. были выполнены все важнейшие условия для введения в стране золотого денежного обращения. Министерство финансов окончательно подготовило все экономические предпосылки реформы и теоретически обосновало необходимость немедленного осуществления преобразования денежной системы страны путем введения золотого монометаллизма. Оставался единственный, но самый главный шаг – добиться политического решения вопроса. Значительная часть крупных землевладельцев, производивших хлеб на экспорт и имеющих огромное влияние в правительственных кругах, выступала против денежной реформы, направленной на укрепление рубля, так как неустойчивая бумажная валюта позволяла им получать дополнительную прибыль. Первоначально Витте намеревался завершить денежную реформу одним законом, охватывающим все относящиеся к ней вопросы. Но поскольку этот закон должен был пройти через Государственный совет, в котором жестко критиковалась идея введения в России золотого обращения, министру финансов пришлось отказаться от первоначального намерения. Важнейшие шаги по преобразованию денежной системы Витте осуществляет при активном участии Комитета финансов, который фактически превратился в аналитический штаб реформы. Все законопроекты, касающиеся денежной реформы, перед тем как лечь на подпись императору, прошли обсуждение в Комитете и были там значительно доработаны, что, в свою очередь, рассматривались Николаем II как гарантия хорошо взвешенных и продуманных решений7.

Витте, как умный политик, сумел правильно оценить обстановку в верхних эшелонах власти во время жесткой и бескомпромиссной борьбы вокруг преобразования денежной системы. Максимально используя опыт и авторитет сторонников реформы в Комитете финансов, он в то же время нейтрализовал действия своих противников в Государственном совете, воспользовавшись и особенностями бюрократических процедур, и поддержкой Николая II. В условиях острого политического противостояния вокруг проекта реформы, после целого ряда неудач Витте выбрал оптимальную тактику для достижения поставленной цели. Рассчитывая свои действия на несколько шагов вперед, он старался всячески избегать прямого столкновения со своими идеологическими и политическими противниками. Проведя в обход Государственного совета целый ряд законопроектов, Витте осуществил необходимые изменения в финансовой сфере по частям, поставив население страны перед свершившимся фактом введения золотой валюты. Несмотря на широкое обсуждение проекта реформы и деятельности министра финансов общество «просмотрело» саму реформу8.

Именно в это время шло наиболее активное обсуждение преобразования денежного обращения не только в прессе (которая, в целом, поддерживала Витте), но и в различных экономических и научных обществах (в первую очередь, в Вольном Экономическом Обществе). Проект реформы подвергся критике как со стороны консервативной оппозиции Министерству финансов, традиционно выступавшей против введения в России золотого монометаллизма и отстаивавшей принципы биметаллизма и бумажного обращения, так и со стороны представителей либерально настроенных кругов общества.

Следует отметить, что проявление общественного интереса к денежной реформе носило «сезонный» характер, что, в свою очередь, связано либо с законодательными инициативами Министерства финансов, пытавшимся провести через государственные органы власти необходимые для осуществления реформы законопроекты, либо с введением законов, затрагивающих финансовую систему страны.

По составу и политической ориентации участников дискуссий вокруг преобразования денежного обращения можно разделить на три группы. К первой из них могут быть отнесены активные сторонники золотого монометаллизма, прежде всего чиновники Министерства финансов – А. К. Гурьев, В. И. Касперов, Д. Е. Рейнбот, В. И. Покровский. Их статьи в прессе и публичные выступления опирались на личную осведомленность о деятельности финансовых органов и своей главной целью имели обосновать и поддержать правительственную политику.

Ко второй группе относятся представители консервативного направления, которые по отношению к финансово-экономической политике правительства представляли оппозицию справа. Они выступали за всемерную поддержку сельского хозяйства, против государственного стимулирования развития промышленности и железнодорожного строительства. Виднейшими представителями этого направления были известные публицисты С. Ф. Шарапов, П. В. Оль, Г. В. Бутми. К этой группе с известными оговорками можно отнести известного биметаллиста Льва Рафаловича.

К третьей группе участников дискуссий, наиболее многочисленной по составу, относятся либеральные критики финансовой политики правительства. Эта группа была весьма разнообразна по своему положению и политической ориентации. В нее входили профессора Л. В. Ходский, В. Г. Яроцкий, А. А. Исаев, Б. А. Лебедев, Л. З. Слонимский, П. Б. Струве, М. И. Туган-Барановский, И. Х.Озеров, М. И. Боголепов и др. В этой группе были представлены лица, по-разному оценивающие основные условия, необходимые для осуществления реформы и последствия реформы для экономики страны.

Основные вопросы вызывали положения, содержащиеся в проекте: о девальвации, о серебряном, биметаллическом и бумажном обращении, об обеспеченности и выпуске кредитных билетов, о положении Государственного банка. Представители либеральной общественности, в целом сочувствуя реформе как средству для упорядочения финансов, указывали на отсутствие экономических условий для ее проведения (низкий уровень благосостояния основной части населения, пассивный платежный баланс страны, огромный внешний государственный долг и т. п.)9.

В ходе этой борьбы за золотой рубль наиболее точно проправительственную точку зрения на преобразование денежной системы отразили в своих обширных исследованиях ближайшие сотрудники Витте по финансовой реформе – А. Н. Гурьев10 и М. П. Кашкаров11. Будучи хорошо информированными о планах правительства и имея доступ к секретным материалам, они широко использовали в своих работах различные статистические данные, на которые впоследствии опирались многие исследователи экономической истории дореволюционной России.

Секретарь ученого комитета Министерства финансов А.Н. Гурьев неоднократно высказывался в защиту проекта введения золотого монометаллизма и в ходе публичных дискуссий, как в различных общественных и научных организациях, так и в прессе. Этот информированный чиновник финансового ведомства неоднократно утверждал, что металлическое обращение не является результатом народного благосостояния, а одно из необходимых условий этого благосостояния. Поэтому, чем хуже народное благосостояние, тем настоятельнее необходимо провести реформу денежного обращения. Гурьев считал платежный баланс России благоприятным, а размен на золото вполне обеспеченным. Откладывать же реформу на неопределенное время он находил нецелесообразным ввиду полной подготовленности ее финансовым ведомством12.

Параллельно с материалами, посвященными обсуждению реформы в Вольном экономическом обществе или каких-либо других собраниях, проправительственные издания печатали на своих страницах целые серии статей, подробно излагающих позицию Министерства финансов по проблеме преобразования денежного обращения.

Такая практика была впервые опробована в «Санкт-Петербургских ведомостях» серией публикаций за подписью «N.N.» и впоследствии нашла применение на страницах «Нового времени» (пять статей А. Н. Гурьева под общим названием «По поводу денежной реформы») и «Новостей» (редакционные статьи «Важность исправления денежного обращения»)13.

Теоретическому обоснованию мероприятий по подготовке и проведению финансовых реформ посвятил немало трудов известный отечественный ученыйэкономист И. И. Кауфман14. Еще в 70-е гг. XIX в. он предложил проекты преобразования денежной системы нашей страны, которые совершенствовал в последующем.

Участвуя к началу реформы в деятельности ключевых институтов финансовой сферы страны (в Совете Государственного банка, в Комитете финансов, в Государственном казначействе, в Кредитной канцелярии, в совете Особого отдела Дворянского земельного банка), а также будучи в числе ближайших сотрудников Витте, Кауфман имел возможность напрямую доводить до руководителей экономической политики государства свои рекомендации и предложения.

Большинство исследователей признают И. И. Кауфмана идейным вдохновителем финансовой реформы 90-х гг. XIX в., либо подчеркивают его сильнейшее влияние на выбор направления и на ход реорганизации денежного обращения страны.

Среди основных мероприятий, позволивших подготовить и провести финансовую реформу на рубеже XIX и XX вв. в России, в теоретическом обосновании и практической реализации которых активнейшее участие принимал Кауфман, – формирование соответствующей законодательной базы, введение золотомонетного обращения, скрытая девальвация кредитных билетов и своеобразное обеспечение эмиссии последних, превращение Государственного банка в центральный эмиссионный центр страны, подчиненный Министерству финансов России, усиление косвенного и расширение прямого налогообложения, увеличение государственных заимствований15.

Несмотря на то, что непосредственно в период проведения денежной реформы Кауфман предпочитал оставаться в тени, воздерживаясь от выступлений как в печати, так и в публичных дискуссиях, именно на него, как на идейного вдохновителя преобразования денежного обращения, легла задача по теоретической защите золотой валюты16. Кауфман высоко оценил российскую денежную реформу 90-х гг.

XIX в. и введение системы золотого монометаллизма. Особенно он отмечал то, что золотое обращение удержалось даже в период экономического, и особенно политического кризиса и что предсказания о неизбежной утечке золота за границу и провале реформы не оправдались, несмотря на потрясения, вызванные русско-японской войной и революцией. В целях защиты золотомонетного стандарта Кауфман критиковал денежную систему Австро-Венгрии, все чаще изображавшуюся консервативными экономистами как новый образец и последнее слово в практике денежного обращения, который они использовали для нападок на золотой рубль17.

В конце XIX в. самыми активными защитниками введения золотого монометаллизма были высокопоставленные чиновники Министерство финансов, которые и в публичных прениях, и на страницах периодической печати и серьезных научных изданий активно участвовали в процессе общественного обсуждения вопроса о системе денежного обращения в России.

Примечания См. напр.: Благих, М. А. Конвертируемый рубль графа Витте // Вестн. Рос. Акад.

наук. – 1992. – № 2; Пушкарева, И. «Золотой» рубль в денежной системе России в 1897–1917 гг. / И. Пушкарева, А. Степанов // Вопр. экон. – 1992. – № 12; Русский рубль. Два века истории : XIX–XX вв. – М., 1994; Ананьич, Б. В. С. Ю. Витте и его время / Б. В. Ананьич, Р. Ш. Ганелин. – СПб., 1999; Абалкин, Л. И. Экономические воззрения и государственная деятельность С. Ю. Витте / Л. И. Абалкин. – М., 1999;

Степанов, В. Л. Предпосылки денежной реформы С. Ю. Витте : политика министра финансов И. А. Вышнеградского (1887–1892) / В. Л. Стпанов // Отеч. история. – 2004. – № 5; Ильин, С. В. Витте / С. В. Ильин. – М., 2006; и др.

Корелин, А. П. С. Ю. Витте – финансист, политик, дипломат / А. П. Корелин, С. А. Степанов. – М., 1998; Корелин, А. П. С. Ю. Витте и бюджетно-финансовые реформы в России конца ХIХ – начала ХХ века / А. П. Корелин // Отеч. история. – 1999. – № 3; Корелин, А. П. С. Ю. Витте : от славянофильского традиционализма к реалиям российского капитализма / А. П. Корелин // Отеч. история. – 2005. – № 4. – С. 68–77; Корелин, А. П. Витте и аграрный вопрос в России в конце XIX – начале XX века / А. П. Корелин // Экономическая история России XIX–XX вв. : современный взгляд / А. П. Корелин. – М., 2000. – С. 238–261; и др.

Грегори, П. Экономический рост Российской империи (конец XIX – начало XX в) :

новые подсчеты и оценки / П. Грегори ; пер. с англ. – М., 2003.

Витте, С. Ю. Воспоминания. Т. 2 / С. Ю. Витте. – М., 1990. – С. 87.

См.: Корелин, А. П. С. Ю. Витте и бюджетно-финансовые реформы… С. 42–45.

Витте, С. Ю. Конспект лекций о народном и государственном хозяйстве / С. Ю. Витте. – СПб., 1912. – С. 56.

Корелин, А. П. С. Ю. Витте и бюджетно-финансовые реформы… С. 50.

См. подробнее: Мельников, М. В. Обсуждение проекта денежной реформы в Комитете финансов и Государственном совете в 1896–1897 годах / М. В. Мельников // Отеч. история. – 2007. – № 6. – С. 131–138.

См. подробнее: Власенко, В. Е. Теории денег в России. Конец XIX – дооктябрьский период XХ века / В. Е. Власенко. – Киев, 1963; Мельников, М. В. Формирование концепции реформы денежного обращения в России в конце XIX века / М. В. Мельников // Вестн. Костром. гос. ун-та им. Н. А. Некрасова. – 2006. – № 1. – С. 59–62.

См.: Гурьев, А. Реформа денежного обращения в России / А. Гурьев. – СПб., 1896;

Гурьев, А. Денежное обращение в России в XIX столетии / А. Гурьев. – СПб., 1899; и др.

См.: Кашкаров, М. П. Денежное обращение в России. Т. 1–2 / М. П. Кашкаров. – СПб., 1898; Кашкаров, М. П. Обзор бюджетного законодательства России за 1862– 1890 гг. / М. П. Кашкаров. – СПб., 1891; и др.

См.: Денежная реформа : свод мнений и отзывов. – СПб., 1896; Реформа денежного обращения : доклады и прения в III Отделении ВЭО : стеногр. отчет. – СПб., 1896.

См. подробнее: Мельников, М. В. Финансовая политика России в конце XIX в. :

путь к золотому рублю / М. В. Мельников. – Ковров, 2005. – С. 179–190.

См.: Кауфман, И. И. Бумажно-денежные проекты и экстраординарные финансы / И. И. Кауфман. – СПб., 1879; Кауфман, И. И. Государственные долги России. Ст. 1–2 / И. И. Кауфман. – СПб., 1885; Кауфман, И. И. Кредитные билеты, их упадок и восстановление / И. И. Кауфман. – СПб., 1888; Кауфман, И. И. Реформа кредитной денежной системы / И. И. Кауфман. – СПб., 1875; и др.

Дроздов, О. А. И. И. Кауфман и денежная реформа 1895–1898 годов в России / О. А. Дроздов // С. Ю. Витте – выдающийся государственный деятель России. – СПб., 1999. – С. 165–166.

Кауфман, И. И. Серебряный рубль в России / И. И. Кауфман. – СПб., 1910.

Кауфман, И. И. Бумажные деньги в Австрии 1762–1911 / И. И. Кауфман. – СПб., 1913.

–  –  –

ЛЕГКАЯ И ПИЩЕВАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ

ПЕРИОДА ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ В КОНТЕКСТЕ

РАННЕИНДУСТРИАЛЬНОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ

Статья содержит информацию о развитии отраслей легкой и пищевой промышленности Челябинской области в 1939–1945 гг. Рассматривается сеть, материально-техническая база предприятий, численность кадрового состава, уровень его образования и квалификации, формы общественной активности.

Ключевые слова: легкая и пищевая промышленность, раннеиндустриальная стадия модернизации, материально-техническая база предприятий, механизация, отрасль, квалификация, общественная активность, Челябинская область.

Легкая и пищевая промышленность являются важнейшими сегментами экономической жизни индустриального и постиндустриального общества. Их функциональный смысл – обеспечение удовлетворения потребностей человека в жизненнонеобходимых материальных благах, создание фундамента для сохранения, возобновления и развития социальных ресурсов. На современном этапе реформирования России задача «сбережения народа» возведена в статус общенационального приоритета. В связи с этим тематика, относящаяся к истории развития легкой и пищевой индустрии, начинает приобретать актуальность. Важной исследовательской задачей предстает изучение состояния и динамики указанных отраслей в условиях Второй мировой войны, без которого невозможна полноценная, комплексная характеристика советской экономики того времени. Необходимость специальных исследований диктуется и крайне слабой историографической традицией проблематики легкой и пищевой промышленности как на общесоюзном / российском, так и на региональном уровне. В массиве научной литературы обнаруживаются лишь фрагментарные сведения и предельно общие оценки по данной проблеме. Единственной работой, предметом освещения в которой выступала пищевая промышленность СССР, остается книга В. П. Зотова1. Предлагаемая ниже статья представляет собой попытку на конкретно-историческом материале Челябинской области проанализировать развитие легкой и пищевой промышленности периода войны с позиций теории модернизации.

Модернизация – это переход от традиционного аграрного общества к современному, индустриальному. Она является комплексным процессом, который охватывает все стороны общественной жизни: экономическую, социальную, правовую, политическую, культурную2. Модернизация прошла ряд стадий: доиндустриальную, раннеиндустриальную, позднеиндустриальную. Каждая из них изменяла не только сферу производства, но и общественные отношения, духовную среду.

В мировом модернизационном процессе раннеиндустриальная модернизация датируется концом XVIII–XIX вв. и знаменуется переходом от мануфактуры к машинному или фабрично-заводскому производству, осуществленному в процессе индустриальной революции. В России попытка индустриализации (раннеиндустриальная модернизация) была предпринята в конце XIX – начале XX в., но Первая мировая война и революции не позволили ее завершить. «Сталинскую модернизацию»

1930–1940-х гг. академик В. В. Алексеев, например, рассматривает как продолжение раннеиндустриальной модернизации, а ее завершение датирует серединой XX в.3 В современной литературе отсутствует точное определение понятия «раннеиндустриальная модернизация», но занимающиеся этими вопросами исследователи описывают ее основные черты, и в частности выделяют такие общие черты для всех стран, как индустриализация, урбанизация, профессионализация, распространение грамотности и т. д. Отмечаются также и специфичные, национальные особенности СССР: решающая роль внешних факторов модернизации, большая, чем в западной цивилизации, роль государства в организации процессов модернизации, урбанизация как побочный продукт индустриализации и т. д.

Кроме того, к признакам раннеиндустриальной модернизации в СССР можно отнести техническое перевооружение предприятий (внедрение частичной механизации), распространение предприятий фабричного типа, ориентация на отечественные технологии, директивно-плановый характер экономики, увеличение числа рабочих и служащих, усиление их общественной активности.

Важнейшей особенностью модернизации СССР было то, что первоочередное внимание уделялось развитию тех отраслей, которые обеспечивали преодоление отставания от развитых стран в военном отношении, укрепление обороны страны4. Это предопределило второстепенную роль легкой и пищевой промышленности в СССР на раннеиндустриальной стадии модернизации. В странах Запада отрасли легкой и пищевой индустрии, наоборот, были в авангарде индустриальной революции.

Необходимо отметить, что исследователи модернизации делают акцент на различные аспекты этого процесса, при этом авторы прикладывают теоретический материал к развитию индустрии группы «А», совсем не упоминая легкую и пищевую промышленность5.

Архивные источники позволили установить, что сеть легкой и пищевой промышленности Челябинской области накануне Второй мировой войны была многоотраслевой. Быстрый рост производства вызывал соответственно резкое увеличение численности населения данных городов, что в свою очередь требовало развития пищевой и легкой промышленности. Несмотря на такие факторы, связанные с началом Второй мировой войны, как увеличение военных ассигнований, покрытие государственных расходов за счет эмиссии и фактическое вовлечение страны в локальные боевые действия, что спровоцировало топливно-энергетический и сырьевой кризисы, вызвало заторы на транспорте, удалось сохранить эти отрасли. Более того, отрасли получили развитие. В период с сентября 1939 г. до середины 1941 г. произошел количественный рост сети предприятий в различных подотраслях: в швейной – на 4 промышленных объекта (Каменские швейные мастерские №1, 2, Троицкая, Шадринская мастерские), в пивобезалкогольной – на 4 (Магнитогорский пивоваренный, Златоустовский, Каменский, Копейский безалкогольные заводы), в мясной – на 7 (к примеру, Саткинский, Троицкий мясокомбинаты), в молочной – на 1 (Каменский молочный завод), в мукомольной и хлебопекарной – более чем на десяток. Наблюдалась специализация внутриотраслевой структуры – Челябинские швейные предприятия реорганизовались в мастерские индивидуального и массового пошива, в ателье. Появилось новое производство – стекольное. Легкая промышленность включала в себя 22 предприятия, пищевая –

2166. Предприятия в основном сосредоточивались в индустриальных центрах области:

Челябинске, Магнитогорске, Златоусте, Копейске, Кургане.

Как свидетельствуют архивные данные, за 1941–1945 гг. сеть предприятий также видоизменилась. Это было связано с административно-территориальными переменами; так, выбыли все предприятия, располагающиеся на территории Курганской области, Каменск-Уральские швейные мастерские № 1, 2, обувная мастерская;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«ПАО "МТС" Тел. 8-800-250-0890 www.tomsk.mts.ru Smart+ на год 3 ГИГАБАЙТА ИНТЕРНЕТА Федеральный номер / Городской номер и 0 РУБЛЕЙ НА ВСЕ СЕТИ Авансовый метод расчетов Тариф был открыт для перехода с 20.05.2013г. по 07.10.2014г. Получайте баллы МТС Бонус и обменивайте их на бесплатные минуты, SMS и другие вознаграждения (1 балл = 5...»

«Партия последнего шанса Совесть – начало и мера всего. Альбер Камю. Научно-просветительский центр "Праксис" проделал важную работу, подготовив к изданию на русском языке книгу Вилебальдо Солано "Против Франко, против Сталина: ПОУМ (Марксистская партия рабочего единства) в испанской революции...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА ФИЛИАЛ МГУ В ГОРОДЕ СЕВАСТОПОЛЕ _ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ ИСТОРИЯ, ПОЛИТИКА, КУЛЬТУРА ВЫПУСК IX (IV) СЕРИЯ Б. НОВАЯ И НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ИЗБРАННЫЕ МАТЕРИАЛЫ IX МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ "ЛАЗАРЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ" К 250-ЛЕТИЮ СО ДНЯ ВОСШЕСТВИЯ...»

«ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКОВ И ИСТОРИКОВ Редактор серии Б.А. Филиппов СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПА ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКОВ И ИСТОРИКОВ КНИГА ДЛЯ ЧТЕНИЯ В ПЯТИ ЧАСТЯХ Ответственный редактор доктор исторических на...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЕВРОПЫ URGENT PROBLEMS OF EUROPE Научный журнал 2015 – № 3 РОЛЬ МЕЖДУНАРОДНЫХ ИНСТИТУТОВ В ПРОЦЕССАХ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ В СОВРЕМЕ...»

«Е. К. Ромодановская Новосибирск К изучению проблемы соотношения литературы и документа в Древней Руси* Проблема соотношения документального и художественного текста всегда была важна как для филологов, по заданности зани­ мающихся спецификой слова, так и для историков, поскольку ее решение позволяет точнее и тоньше понять смысл...»

«Кумеков Б.Е. КАЗАХИ И ВЕНГРЫ: ОБЩИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ Маалада аза жне венгр халытарыны этногенездегі орта тарихи-тамырлар, атап айтанда екі халыты негізін раан кне тайпаларды тарихы лингвистикалы, топонимикалы, антропонимикалы жне антропологиялы деректер бойынша баяндалан. This clause describes the...»

«Баранов Николай Николаевич ЛЕВЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИБЕРАЛИЗМ В ВИЛЬГЕЛЬМОВСКОЙ ГЕРМАНИИ (1858–1918 гг.) Специальность 07.00.03 – Всеобщая история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук Екатеринбург– 2012 Работа выполнена на кафе...»

«2 VA, PENSIERO, SULL’ALI DORATE. (Взлети, мысль златокрылая.) Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы им. М. И. Рудомино VA, PENSIERO, SULL’ALI DORATE. Из истории мысли и культуры Востока и Запада Сбо...»

«Книги Тынянова Художественные произведения Однажды, на вопрос, как он пишет исторические романы, Юрий Тынянов ответил: "Там, где кончается документ, там я начинаю". В этих емких словах писатель сформулировав свое кредо исторического романи...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ ДОНЕЦКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ ДОНЕЦКИЙ ИНСТИТУТ ПОСЛЕДИПЛОМНОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПРОГРАММЫ ОСНОВНОГО ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ Всеобщая история 6 класс Программа для общеобразовательных организаций (обновленный вариант) Донецк Рекомендовано Утверждено на заседании Министерс...»

«Сергей Николаевич Елена Шубина Майя и другие Серия "Сноб" Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=15621935 Майя и другие: АСТ; Москва; 2015 ISBN 978-5-17-094347-0 Аннотация Вашему вниманию представляется художественно-публицистический сборник историй из жизни и творчест...»

«BY9900010 6. ВЫЯВЛЕНИЕ, СПАСЕНИЕ И СОХРАНЕНИЕ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ В РАЙОНАХ, ПОСТРАДАВШИХ ОТ АВАРИИ НА ЧАЭС 6. ВЫЯВЛЕНИЕ, СПАСЕНИЕ И СОХРАНЕНИЕ ИСТОРИКОКУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ В РАЙОНАХ, ПОСТРАДАВШИХ ОТ АВАРИИ НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС Головная организация Госу...»

«133 д ДВИЖУЩИЕ СИЛЫ ИСТОРИИ лежат в творческой способности Личности, субъекта преодолевать ограниченность исторически сложившихся форм жизни, Социальных отношений, Культуры, своих представлений о комфортном мире, об отношениях "личность — общество", преодолевать противоречия между полюсами Ду...»

«87 я 73 №4255 Т 32 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Технологический институт Федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования "Южный федеральный университет" КАФЕДРА ИСТОРИИ И ФИЛОСОФИИ ПРИОРИТЕТНЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ "ОБРАЗОВАНИЕ" Темат...»

«СПИРИДОНОВ Дмитрий Владимирович ЭСТЕТИКА ИСТОРИЗМА И ПОЭТИКА НЕЛИНЕЙНОГО ПИСЬМА В ЕВРОПЕЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ КОНЦА ХХ ВЕКА Специальность 10.01.03. – Литература народов стран зарубежья (европейская литература) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург – 2009 Работа выполнена на кафедр...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Средняя общеобразовательная школа № 45" города Калуги Научно-исследовательская работа ФЕНОМЕН ТОЛЕРАНТНОСТИ КАК НРАВСТВЕННОЙ ЦЕННОСТИ МНОГОНАЦИОНАЛЬ...»

«XX век и Россия: общество, реформы, революции. Электронный сборник. Вып. 1. Ч. I. Самара, 2013 URL: http://sbornik.lib.smr.ru/ Статьи Сухова Ольга Александровна д-р ист. наук Пензенский государственный университет РОЖДЕНИЕ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА В ОЦЕНКАХ МАССОВОГО КРЕСТЬЯНСКОГО СОЗН...»

«Н. И. Соболев Петрозаводск ИЗ ТВОРЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ПОВЕСТИ И. С. ШМЕЛЕВА "НЕУПИВАЕМАЯ ЧАША" 1 n. i. sobolev petrozavodsk FROM THE HISTORY OF CREATION OF I. S. SHMELEV`S TALE "INEXHAUSTIBLE CUP" Статья посвящена творческой истории повест...»

«12 См.: И ванов В. А. Вооружение и военное дело. С. 78—79; Он же. У подножия Рифейских гор. С. 38. 13 История первобытного общ ества: Этап первобытной родовой общины. М., 1986. С. 405—406. 14 Раскопки Г. Б. Здановича, Т. М. Потемкиной, Н. Б. В иноградова, В. П. Викторова, В. А. Борз...»








 
2017 www.ne.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.