WWW.NET.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет ресурсы
 

«О. Л. В А Й Н Ш Т Е Й Н ФИЛОСОФИЯ, ИСТОРИЯ и с о ц и о л о г и я Американский историк Теодор фон Лауэ сообщает, что в США только по истории печатается за один год 500 тыс. ...»

О. Л. В А Й Н Ш Т Е Й Н

ФИЛОСОФИЯ, ИСТОРИЯ и с о ц и о л о г и я

Американский историк Теодор фон Лауэ сообщает, что

в США только по истории печатается за один год 500 тыс. страпиц; если читать их в течение года по 24 часа в сутки, то оста­

нутся непрочитанными 60 тыс. страпиц.1 А если присоединить

сюда литературу по социологии, философии и методологии исто­

рии и другим социальным дисциплинам, то число страпиц, вы­

ходящих за один год, составит уже несколько миллионов. Но

ведь остается еще неучтенной огромная продукция других стран.

Таким образом, попытку дать о пей полпое представление можно сравнить с намерением при современных средствах космиче­ ских полетов совершить путешествие по всей нашей Галактике.

Еще одна, хотя и несравнимая с предыдущей трудность — это узкоспециализированный язык философско-социологической литературы, вызвавший уже в начале нашего века осуждение со стороны Ленина, писавшего о засорении мысли «невероятным словесным сором».2 И по сей день продолжаются в печати жа­ лобы на «ужасный жаргоп социологов», злоупотребляющих тер­ минами биологических и математических наук: «объективиро­ ванность реалий», «парадигма познания и адекватный ориента­ ции коптинуум», термины «концептуализация», «гомеостазис», «артефакт», «конкотенация» — таковы образцы словечек и выра­ жений, извлеченные среди множества им подобпых из одного только сборника Ипститута философии Академии паук СССР.3 Начнем с простейшего вопроса — возникновения понятий «история», «философия истории», «социология» и их соотноше­ ния с науками, представляемыми этими словами.



1 L a u e Т. Н. von. [Рец. на кн.] D a n t o Е. History the B etrayer.— History and Theory, 1961, v. VI, № 2, p. 228.

2 Л е н и н В. И. Полп. собр. соч., т. 18, с. 355.

3 Философия. Методология. Наука. Отв. ред. В. А. Лекторский, М., 1972.

Известно, что слово «история», означавшее у древних греков «исследование», «разыскание», впервые применил в V в. до н. э.

Геродот, отчего спустя четыре столетия оп получил от Цицерона почетное звание «отца истории». История у древних означала вообще всеобъемлющее знание: «История греко-персидских войн»

Геродота, «История животных» Аристотеля, «История расте­ ний» Теофраста, «Естествеппая история» Плиния и т.д. Эта иду­ щая от древних традиция отразилась в замечании молодых Маркса и Эпгельса в «Немецкой идеологии»: «Мы знаем только одпу единственную науку, науку истории. Историю можно рас­ сматривать с двух сторон, ее можно разделить на историю при­ роды и историю людей».4 Значит ли это, что истории как зпания о событиях прошлого до Геродота пе было? Конечно, нет. Элементы истории как за­ крепленного сначала в устной традиции, затем в письме зпания о событиях прошлого имелись задолго до Геродота — например, у народов Древнего Востока.

Термип «философия истории» впервые ввел Вольтер, назвав так свой труд, опубликованпый в 1765 г.5 Из этого,разумеется, вовсе не следует, что философия истории1как таковая отсутство­ вала до Вольтера: философско-исторические соображения, по­ пытки установить в историческом процессе некий смысл, закон или последовательность смены эпох от «золотого века» до «же­ лезного» находим еще у Гесиода и в древнейшей мифологии (см., например, рассказ о «сне Навуходоносора» в библейской «книге Даниила» и т. п.).

На историческую мысль средневековой Европы оказали влияние богословы — Августин («О граде божьем») и Фома Аквинский;

в эпоху гуманизма — Боден, Ла Попленьер, Макьявелли, Кампаттелла и другие мыслители, считавшие историю частью филосо­ фии. В первой половине XVIII в. их взгляды углубил Джамбат­ тиста Вико, родоначальник идеи круговорота истории.

Во Франции XVIII в. формируются взгляды философов Про­ свещения о «безграничном прогрессе человечества» (Кондорсе), в Гермапии — философия истории Гердера, затем Гегеля, от ко­ торого один, но гигаптский шаг до диалектико-материалистиче­ ской философии истории Маркса-Энгельса — вершины развития представлений о сущности, паправлении, смысле всемирпо-исторического процесса.

То же справедливо и для термина «социология», придуман­ ного Огюстом Контом и впервые введепного им в научпый обо­ рот в «Курсе позитивной философии».6 Для Копта социология — это «социальная физика», т. е. столь же «позитивная» паука, как естествознание.

4 М а р к с К. и Э п г е л ь с Ф. Соч., т. 3, с. 16, прим.

5 V o l t a i r e. La philosophie de 1’histoire. [G enevel, 1766.

6 C o m t e Aug. Cours de philosophie positive, Т. IV. Paris, 1840.

В буржуазной философско-исторической литературе XIX — на­ чала XX в. социологию вслед за Контом отождествляли с фило­ софией истории; в XX столетии ее зачатки находили у древних;

но особенное раснространение получило признание «отцом социо­ логии» арабского историка XIV в. Иод Халдуна. Французский академик Бувье-Ажам в книге «Опыт методологии истории»/ а до него Монтейль8 объявили Ибн Халдуна, автора труда «Миqaddimah» («Пролегомены»), «прямым предшественником Конта»;

но в Германии их опередил и «превзошел» Курт Брейзиг.

Этот ученик Лампрехта в книге «Мастера исторического зна­ ния» посвятил главу «превосходству исторического учения Ион Халдуна над учением Маркса и марксизмом», поскольку, дескать, средневековый арабский мыслитель в отличие от Маркса и марк­ систов «не сводит все изменения в истории к одному корню — хозяйствеиной деятельности...».9 Однако самые закоснелые реакционеры в философии — теологи предпочитают считать основателем социологии епископа XVII в.

Боссюэ. Продолжателями социологической или философско-исторической линии Августина—Фомы Аквинского—Боссюэ высту­ пают в XX в. авторы сугубо богословских католических трак­ татов: Урс фон Балтазар в Германии, Ж ак Маритэн во Франции и в США. У. фон Балтазар воскрешает средневековую теологи­ ческую концепцию истории в сотне статей 1930—1954 гг. и в «Теологии истории» (1950 г.). Основная тема его работ — «место Христа в истории человечества». Ж. Маритэн, умерший в 1973 г., обвинял Гегеля и Маркса в создании «фальшивой фи­ лософии истории», пытаясь вместе с тем «примирить» Маркса с христианством,1 за что его недавно сурово отчитал иезуйт и архиреакциодер Гастон Фессар.1 1 С того времени,, как Огюст Конт пустил в обращение термин «социология», соотношение между этой наукой и близкими к ней историей и философией истории стало предметом бесконечных споров. Французские позитивисты XIX в. считали предметом со­ циологии «развитие общественных структур» и определяли ее как «научную разновидность истории». Так, контист Лакомо пи­ сал: «Правильно объясненная история сама становится социоло­ гией».

Против этой тенденции, ведущей к полному отождествлению обеих этих наук, выступил «научный наследник» Конта — Эмиль Дюркгейм (1858—1917), глава французской социологической 7 B o u v i e r - A j a m М. Essai de Methodologie historique. Paris, 1970 p.31. ’ 8 Revue historique, t. 237, 1967, Apr.—June.

9 B r e y s i g K. Die M eister der entw ickelnden Geschichtsforschune Breslau, 1936, S. 38.

1 M a r i t a i n J. On the philosophy of History. London, 1959.

1 Ср.: J o u r n e t Ch. Jacques Maritain, son oeuvre philosophique.— Revue Thomiste, 1949.

школы. «Социологическое исследование, — писал он, — требует исторической подготовки, но история и социология — науки раз­ ные. Социология — это философия и методология истории».

Социология и история нужны друг другу, но социология «увен­ чивает здание исторических наук».1 2 1 начале нашего века французский социолог Анри Берр, пы­ таясь примирить историков и социологов, выдвинул идею исто­ рического синтеза как слияния исторического и социологического методов исследования. Его ученик — Массон-Урсель да кон­ грессе историков в 1913 г. в Лондоне разъяснил, что синтез Берра направлен против философии истории Маркса как «чи­ стейшей метафизики».1 3 К этому времени социология уже обросла рядом частных дис­ циплин, вызвавших разделение на общую и специальные социо­ логии. Общую социологию во Франции полностью отождествляли с философией истории,, а частные, или специальные, социологии получили название эмпирических, или конкретных, социоло­ гий — государства и права, семьи и брака, труда и промышлен­ ности, литературы и искусства, религии и морали.

Зачинателем эмпирической социологии был Фредерик Леплэ (1806—1882), идеолог крупной буржуазии и клерикальных кру­ гов.





В 50—60-х гг. XIX в. Леплэ разработал методику изучения жизни, труда, настроений рабочего класса в Европе (которую он объездил до Урала). Его вывод — необходимость беспощадной борьбы с «духом равенства», порожденного среди рабочих Фран­ ции революцией конца XVIII в. В общественной науке Леплэ представлял растущий страх буржуазии перед рабочим классом после событий 1848 г.14 В те же 40—50-е гг. прошлого столетия бельгиец Кетле (1796—1874) поставил задачу статистического обследования морально-политического, а не только экономиче­ ского состояния пролетариата с помощью математического ме­ тода Курно, а к концу XIX в. Габриелем Тардом были заложены основы коллективной психологии.

В 1900 г. Дюркгейм, подводя итоги развития социологии, утверждал, что это — наука «чисто французская». Однако, хотя термин «социология» принадлежит французскому философу Копту, его схема развития общества абстрактна, скудна и идеа­ листична. Поэтому Маркс и Энгельс игнорировали даже самый термин «социология» как название псевдонауки, тождественной позитивистской философии истории. Но В. И. Ленин в борьбе против социально-экономических взглядов «друзей народа» под­ 1 B e l l a R. N. Durkheim and History. — American Sociological Review, 1959, v. 24, N 4..

1 S i e g e l M. Henri Berr’s Revue de Synthese historique. — History and Theory, 1970, v. IX, N 3.

1 C h a m p a u l t P. Frederic Le Play. — Revue de Synthese historique, 1913, t. XXVI; см. также: B a u d i n L. Frederic Le Play. Paris, 1947.

черкнул, что создателями подлинно научной социологии были Маркс и Энгельс, а не Конт.15 Ранние попытки французских позитивистов отождествить с по­ мощью сравпительно-исторического метода историю и социоло­ гию потерпели неудачу. Уже ученик Дюркгейма — Симиап стал подчеркивать радикальное различие между историей и социоло­ гией. Последпяя, по Симиапу, ищет закопов, первая — лишь об­ щих связей между явлениями. Отсюда претензия французских социологов подчинить историю социологии: «Historia ancilla sociologiae est» — провозгласил Симиан.16 Новейшие французские теоретики Р. Арон, А. Марру, аптрополог К. Леви-Стросс присоединили к этому острую критику исторической социологии, которая к середине XX в. разбилась на ряд самостоятельных дисциплин или была вытеснена эмпи­ рической социологией, демографией, коллективной психологией, антропологией, этнологией и пр. В итоге социологи, в частности и в особенности эмпирические социологи, утратили интерес к исто­ рии. М. Дюверже в своем «Введении в социальные науки»

(I960 г.) утверждает, что история учреждений — это и есть со­ циология истории, или «генетическая социология», а история со­ бытийная — это вспомогательная отрасль знания, доставляющая социологам только сырье для их выводов. Другой социолог, проф. Сорбонны Ж. Гурвич еще ранее отрицал вообще возмож­ ность открывать закопы общественного развития, что, впрочем, отвергается во Франции Ф. Броделем и так называемой группой журнала «Анпалы» — ведущим направлением в исторической пауке этой страны.

По поводу всей этой липии развития французский марксист

М. Дион педавно писал:

«Историческая социология возникла как особая область обще­ ственной науки в период восхождепия капитализма; пыпе, когда сфера капиталистического господства сократилась, и монополи­ стический капитал испытывает сильное потрясение ввиду раз­ вития национально-освободительных движений, социологические понятия XIX в. уже непригодны. Перейдя в 30-х гг. па службу капитализму и политической власти (впрочем, это произошло гораздо раньше, — О. В.), социология распадается на ряд мел­ ких специальностей, не забывая и своей роли в идеологической борьбе».17 Ипой была липия развития социологии в Гермапии, где тра­ диции идеалистической философии истории, идущие от Гер дера, Гегеля, Шопепгауэра и Ницше, благодаря обязательным универ­ ситетским курсам философии (чего во Франции не было) укоЛ е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 132, 133— 134, 136—137.

16 D a v y G. Sociologie. D’hier et d’aujord’hui. Paris, 1950.

17 D i o n M. Sociologie et dialectique m aterialiste. — La Pense, 1972, № 168, p. 23.

ценились особенно глубоко. В 70—80-х гг. XIX в. философия истории была здесь разделена па «спекулятивную», или «кон­ структивную», и «аналитическую», или «формальную». Первая сохрапила задачи гегелевской философии истории — анализ и оценку исторического процесса, вторая имела своим предметом теорию и логику исторического познапия.

В конце XIX—пачале XX в. осповой этой теории познания была идеалистическая система Дильтея—Зиммеля, противопо­ ставившая социальные науки естествознанию.

Их формула:

«Природу мы объясняем, общественную жизнь только пони­ маем», притом различпо, в зависимости от «практической пози­ ции». Так возникла «понимающая философия» и на ее основе — «понимающая социология» (verstehende Soziologie),18 На этой же оспове развились философские направления экзистенциализма и феноменологии, согласно которым истори­ ческое познапие полпостыо субъективно: 1) нет объекта без субъекта; 2) нет и пе может быть законов истории. Задача истории — описание опыта прошлого без выяспения смысла и значения этого опыта, ибо это задача пе истории, а социологии.

С проникповепием в Германию социологии как особой науки (начиная с Лампрехта и его школы), по главным образом в ре­ зультате итогов Первой мировой войны, Великой Октябрьской революции в России и революционных потрясений в самой Гер­ мании, к 20-м годам спекулятивная философия истории переро­ дилась в «социальную философию», или историческую социоло­ гию, аналитическая же философия истории сохранилась только как теория исторического позпапия и методология истории.

Однако констатацией факта исчезновения светской филосо­ фии истории в Германии, как рапее во Франции и других капи­ талистических странах, ограничиться нельзя: необходимо объяс­ нить сам этот факт и при этом указать на замену светской философии истории теологической, или христианской. Ее предста­ вителями являются преимущественно католические и проте­ стантские духовные особы — отцы-иезуиты, пасторы — специали­ сты в области богословия. Таковы, например, М. д’Арси, А. Демпф, Р. Нибур, К. Лавит и многие другие. Особенно широко известен Ж. Маритэп — не священнослужитель, но почитатель и последо­ ватель Августипа и Фомы Аквипского. Гегеля и Маркса он на­ зывает «величайшими фальсификаторами божественности», твор­ цами ненавистной ему «лживой философии истории». Содержа­ нием истории для Маритэна является процесс спасения человеческих душ «неизреченной и сверхъестественной милостью божьей», а сама история для него «таинство», воспринимаемое пе разумом, а созерцанием. Цель же его теологическо-философ­ 18 См.: К о н И. С. Философский идеализм и кризис бурж уазной исто­ рической мысли. М., 1959, с. 95—99, а также: J о г g а N. L’homme et l’oeuvre. Boucarcst, 1972, p. 509—530.

ских спекуляций состоит в том, чтобы восстановить утраченный светскими буржуазными идеологами интерес к смыслу истории.

Бели для современной буржуазии эпохи пролетарских революций, освободительных движений колониальных народов, побед социа­ лизма в ряде стран, даже для неверующих идеологов буржуазии, вроде Карла Поппера, история лишена смысла, а понятие без­ граничного прогресса полностью дискредитировано, то ясно, что тем самым дискредитирована и вся светская буржуазная фило­ софия истории: она исчезла в 20—40-х годах нашего столетия, чтобы появиться в новом обличье — теологической философии истории.

Наиболее влиятельный в Германии 20-х гг. социолог Макс Вебер ставил задачей своей науки: 1) исследовапие социальных процессов, 2) развитие культуры и экономики, 3) изучение струк­ туры общественной жизни.1 В 1955 г. Г. Лукач писал, имея в виду главным образом Германию: «Социология империализма все более покидала наследие философии истории». Перед немец­ кой социологией между двумя мировыми войнами стояла задача — выяснить, каков же путь дальнейшего развития? Ответом на этот вопрос явилась теория «конвергенции», т. е. «сращивания социа­ лизма с капитализмом», и теория «единого индустриального об­ щества». Обе теории обычно считаются изобретением американ­ ских социологов, но они имеются в зародыше уже у ренегатов марксизма, начиная с Каутского и кончая Гербертом Маркузе, которые противопоставляли Ленина Марксу. С 50—60-х гг. в ФРГ процветает «марксология» — наука извращения марксизма, пред­ ставители которой Адорно, Дарендорф пытаются доказать, что философия истории Маркса — это «чистейшая метафизика».

Они же всячески стараются дискредитировать теорию роста ни­ щеты рабочих при капитализме, попятие антагонистических клас­ сов, учение о прибавочной стоимости. Ленинское учение об импе­ риализме для них не более, чем «искусственная конструкция».

В итоге социология ФРГ совершенно отошла от истории, на переднем плане оказалась эмпирическая социология, поставлен­ ная на службу монополиям и капиталистическому государству.

Здесь достаточно привести следующие факты: социальные науки, под которыми в ФРГ разумеют социологию, политологию, политэкономию и др., в конце 1967 г. изучала шестая часть всего западногерманского студенчества. В ФРГ существует 450 кафедр социальных наук, т. е. столько же, сколько во всех вузах кафедр «гуманитарных» наук (история, филология, история литературы, искусства и т. д.). Эти данные приводит социал-демократ Карл Борхард в газете «Die Welt» от 21 октября 1967 г. Своей статье он дал название «Не опасен ли этот взрыв социальных наук?».

Политические и идеологические мотивы этого взрыва раскрыл 19 M o m m s e n W. J. U niversalgeschichte und politisches Denken des Max Weber. — Historische Zeitschrift, 1965, Bd. 201, S. 557—612.

западыонемецкий профессор Бессон в книге «Завербованная наука, или задачи современной общественной науки». Здесь он советует, как избежать опасности неравного распределения социальных знаний между классом господствующим и управляемыми, между буржуазией и народом. Последний нуждается в правильном по­ нимании социальных явлений. История же стала в этом отноше­ нии «наукой, утратившей всякое значение».

Неудивительно, что на конгрессе историков ФРГ (Кельн, 1970 г.) была признана необходимость модернизации историче­ ской науки, ибо в нынешнем ее состоянии «она играет жалкую роль последней спицы в колеснице других общественных наук».

На первое место была выдвинута борьба против марксистско-ле­ нинских идей, что гораздо лучше можно выполнить, по мнению цроф. В. Гетца, с помощью не истории, а социологии.20 Особенно ярко этот процесс проявился в США, ведущей стране капитализма. В американские вузы в 20-х гг. проникла социология и другие социальные науки, обособившиеся от исто­ рии как одной из гуманитарных наук. История, по выражению американского философа Мортона Уайта, отошла на «третий план», так как она «ассоциировалась в умах с именами Гегеля и Маркса, т. е. с партийностью, от которой американец хочет быть свободным». В итоге такого развития возросло пренебрежение со­ циологов к истории; сравнительно-исторический метод уступил место структурно-функциональному, изучение генезиса обществен­ ного развития сменилось изучением способа функционирования об­ щества, а упадок или распадение капитализма рассматривается как «дисфункция», т. е. как конец нормального существования или «функционирования» общества. Таким образом, любая соци­ альная революция есть явление отрицательное. Историческая со­ циология была и в США вытеснена эмпирической; здесь появи­ лось более сотни социологий, в том числе социология радио, кино, прессы, морали, религии, преступности, политики (поли­ тология) и т. д. Число социологов-эмпириков, обследователей, собирателей, анализаторов и классификаторов анкетных данных, при ничтожном числе теоретиков, достигло в США более 10 О О О (оплачиваемых на 70% монополиями, на 30% — из госбюджета).

Задача социологов-теоретиков — использование эмпирических данных об условиях социально-экономической жизни, политиче­ ских настроениях, взглядах различных общественных групп.

Слабость социологической теории в США — одно из главных следствий разрыва с историей, изгнания из социологии таких по­ нятий, как «социально-экономическая формация», «законы обще­ ственного развития», «классы и классовые антагонизмы», «про­ гресс» и т. д., а также мнимого разрыва с «идеологией» ради маскировки реакционной партийности.

20 См.: A n t o n i С. Dalla Storia alia Sociologia. Milano, 1940; Современ­ ная философия и социология в ФРГ. М., 1971, с. 145; Probleme der Geschichtsm ethodologie. Berlin, 1972, S. 300—307.

Ведущий социолог этого реакционного направления — Толкот Парсонс изучает связи общественной структуры с точки зрения ее устойчивости и «структуру личности», выполняющей опреде­ ленную социальную роль.

Не классовые антагонизмы характеризуют систему капита­ лизма, а силы, ее охраняющие, обеспечивающие ее «бесконечное»

существование и развитие. Структурно-функциональный анализ подчинен у Парсонса задаче сохранения капиталистической си­ стемы. Парсонс и Огберн — инициаторы замены понятия «класс»

понятием «социальная роль»; вместо слова «прогресс» они употреб­ ляют выражение «социальное изменение» (Change social). Парсонс делит все общества на активные (это в первую очередь амери­ канское общество) и пассивные (общества в странах «тоталитар­ ного режима» и в «развивающихся странах Азии и Африки»).

Понятие «класс» Парсонс заменил словом «страты» (слои), а по­ нятие «классовая структура» — словечком «стратификация», т. е.

расслоение. Разумеется, все эти словесные выверты необходимы для полного разрыва с марксистской терминологией.21 Другой видный социолог — «персоналист» Флюеллинг — объ­ явил теорию общественного развития «марксистской выдумкой», а трудовой парод, массу — «пичтожной пылью под ногами выдаю­ щихся личностей». Закопомерпости в истории он называет вздо­ ром, ибо историю делают только выдающиеся личности, их воля.

В этом плапе написана и книга популярного в США социолога Сиднея Хука «Герой в истории» (1955 г.).22 Многие американские теоретики вдохповляются консерватив­ ными или реакционными идеями немецкого происхождения.

Таковы Г. Беккер и К. Липсет, переработавшие копструктивпую социологию Макса Вебера в еще более консервативном духе. Для них социология — это наука о структуре общества, история же занимается процессом общественных изменений.

Следуя этому, американский историк Тольфсен в своем университетском курсе исторической социологии обосновывает следующие положения:

феодального общества нигде и никогда не было, «это конструк­ ция историков, служащая им для сравпения данных о социаль­ ном строе некоторых европейских народов», то же относится и к понятиям Ренессанса у Буркгардта, капитализма у Маркса, империализма у Ленина.

Хорошо известен у нас американский социолог Уильям Ростоу, автор теории «Пять стадий роста», придуманной для «ниспро­ вержения» марксистско-ленинской теории общественно-экономи­ ческих формаций. В основу каждой «стадии» он кладет не харак­ тер производственных отношений, не формы эксплуатации труда, а «уровень потребления».

21 См.: Parsons and others. Theories of Society. V. I. N. Y., 1961.

22 W h i t e M. Social Thought in America. N. Y., 1949; Philosophy and History. A Symposium. N. Y., 1963;Американская социология. Перспективы, проблемы, методы. Сокр. пер. с англ. М., 1972.

В этой связи нельзя не отметить, что единственный среди видных социологов, принадлежащий к прогрессивному направ­ лению, — Райт Миллс — за одну из своих книг, в которой содер­ жится уничтожающая оценка трудов Парсонса и его коллег («В них 50% болтовни, 40% банальностей, 10% идеологии»), был привлечен к суду и приговорен к крупному денежному штрафу, вконец его разорившему.

Итогом однобокого развития социологии как главным образом эмпирической науки, мало связанной с теорией общественных наук и еще меньше с историей, являются: 1) выдвижение струк­ турно-функционального метода, почти полное игнорирование или перенесение на второй план генетического и сравнительно-исто­ рического методов при обобщении конкретных фактов обществен­ ного развития; 2) преувеличенное внимание к данным коллек­ тивной психологии, антропологии и этнологии при объяснении социальных конфликтов; 3) тенденция обратить социологию в науку о социальном поведении, что завершает отрыв социоло­ гии от истории. Став неисторической, социология заняла в США и в ряде других капиталистических стран господствующее поло­ жение; ее влияние на историографию при этом значительно воз­ росло, усиливая черты антиисторизма в объяснении исторического процесса. Так, например, в труде Смелсера «Социальные изме­ нения в промышленной революции» (Лондон, 1959) господствует метод функциональной социологии, исключающий анализ клас­ совых противоречий и классовой борьбы. Другой английский историк — Тревор-Ропер при объяснении причин английской бур­ жуазной революции 1640—1649 гг. выдвигает теорию «ренессанс­ ного двора», бюрократизации власти, приведшей к росту налогов, недовольству джентри и т. п. проявлениям социального кризиса.

Таким образом, революцию в Англии совершило дворянство, «джентри», а не народ. В истории американской революции XVIII столетия американские историки нашли обоснование для элитарной теории: революция эта рассматривается как движепие высших слоев общества («элиты»), а движение народных масс, их роль в революции игнорируется или принижается.23 Во Фран­ ции игнорирование буржуазными историками социально-эконо­ мических противоречий проявилось в чрезмерном выпячивании внеэкономических факторов, в росте внимания к климатологии, демографии, коллективной психологии, как якобы основным источникам социальных изменений, оставляя в стороне или же отводя второстепенную роль таким решающим факторам, как классовые антагонизмы, эксплуатация масс господствующими классами.

“ B a r n e s Н. Е. Sociology and History. N. Y., [1951]; O g b u r n W.

Change Social. In: Encyclopedy of the Social Sciences. Vol. Ill; R u n c i m a n W. G. Sociology in the Place. Cambridge, 1970.

Следует отметить наличие дискуссий вокруг вопроса о взаимо­ отношениях истории и социологии и среди марксистов. Это осо­ бый и сложный вопрос. Коснемся только одпой из попыток его ре­ шения, сделанной болгарским философом Н. Стефановым. Социо­ логия и история, по его мнению, «едины как необходимая форма познания общественной жизни». Но социология — это теория, рас­ крывающая закономерность общественной жизни в чистом виде, т. е. свободная от конкретных и подчас случайных признаков, а история раскрывает закономерность в конкретной, иными сло­ вами — в исторической форме. При этом «... обе науки — история и социология — едины как форма и содержание, т. е. не могут су­ ществовать одна без другой». Эта формула нуждается в уточне­ нии. Достаточно указать на то, что историк современности нахо­ дит в эмпирической социологии источник ценнейших материалов для понимания современной истории, т. е. главных тенденций, на­ правлений, перспектив развития.

Существующие у нас признаки отчуждения между историей и социологией являются главным образом результатом разделения их между двумя факультетами — историческим и философским.

Однако представителям марксистско-ленинской истории и марк­ систско-ленинской философии и социологии приходится работать во все более тесной связи и взаимодействии. Разрыв между пими будет неизбежно преодолей, поскольку: 1) исторический мате­ риализм является общетеоретической основой и для социологии, и для истории; 2) что касается специальпо эмпирической социологии, имеющей ныне огромное практическое значение, то она, будучи по существу отражением социальной реальности, является осно­ вой не только для внутренней (т. е. социально-экономической) политики социалистических государств, но и своего рода экспери­ ментальной основой для марксистско-ленинской новейшей или современной истории (которую англичане называют history to day, французы — histoire d’aujourd’hui, немцы — Zeitgeschichte).

Подводя итоги развитию буржуазной социологии и ее отноше­ нию к исторической науке, мы должны в первую очередь отме­ тить необычайный рост и подлинную инфляцию литературы по любым вопросам социологии, разнообразие и взаимопротиворечивость взглядов, определений, оценок и выводов, предлагаемых этой литературой. В результате поставленные в ходе развития со­ циологии вопросы не проясняются, а все более запутываются. Это в первую очередь относится к таким вопросам, как происхождение и задачи социологии, система социологических специальностей, отношение социологии к другим общественным наукам, и прежде всего к истории, к исторической методологии, и в особенности к вопросу о месте социологии в теории других общественных наук.

В марксистско-ленинской литературе этой путанице противостоит единство в главном, расхождения касаются главным образом во­ проса о соотношении социологии и диалектико-материалистиче­ ского историзма.

Достаточно взять хотя бы вопрос, являющийся темой данной статьи. Мы можем найти в литературе немало взаимно противо­ речивых ответов. Одни авторы утверждают, что социология есть вершина истории, другие, — что социология есть историческая философия, третьи, — что социология и история непрерывно сбли­ жаются и различие между ними мало-помалу исчезает, а по мне­ нию иных — уже совсем исчезло; четвертые, — что социология и история неразрывны; пятые, — что это науки разные; шестые, — что история — служанка социологии.

Можно предложить следующую схему развития связей и отно­ шений социологии с историей и другими общественными науками.

Первый этап. Социология Конта и его последователей. Она рас­ сматривается ими как «научная история» либо как «философия истории». Хронологически это вторая половина XIX в. Во Фран­ ции отождествление социологии с научной историей широко при­ нято. Фюстель де Куланж говорил: «Настоящая социология — это история»; А. Берр: «Высшая цель истории — стать социологией прошлого». Англичанин Ренсимен даже заявил: «Между историей и социологией нет существенной разницы». Впрочем, этот взгляд не нашел поддержки. В начале XX в. социологические понятия используются при апализе исторических проблем. Исторический подход дополняется социологическим. Появляются специальные социологии — искусства, литературы, права, религии и т. п.

В ряде стран возникают социологические центры, ассоциации, специальные журналы; социология усваивает ряд понятий фило­ софии истории.

Второй этап. Социология полностью отделяется от истории, по использует исторические факты для иллюстрировапия своих положений и выводов. Многие социологи подчеркивают тесную связь социологии и истории, единство их методов: социология, примепяя сравпительно-исторический метод, делает широкие обоб­ щения, устанавливает общественные закономерности. В качестве социологов на этом этапе выступают философы с историческим или историки с философским уклоном. Социология и история еще не разъединились, а различаются лишь неодинаковым подходом к историческому материалу и неодинаковым соотношением эле­ ментов общего и особенного.

Третий этап. Буржуазная социология совершенно отрывается от истории, занимается только общим и чаще всего современным, особенно интересуется обобщениями и объяснениями широких об­ щественных процессов, но не их генезисом. Социология и история все более отдаляются друг от друга, обособляются в отдельные науки, причем социология претендует на мопополию в деле широ­ ких обобщений, используя исторические труды как «сырье». Это 30-е и 50-е гг. нашего столетия.

Современный этап. Широкое развитие эмпирической социоло­ гии, не имеющей прямого отношения к истории и в сущности науки нефилософской. Отрицание буржуазной социологией общих законов развития. Вместо сравнительно-исторического и генети­ ческого методов исследования выдвигается структурно-функцио­ нальный метод. Усиливается влияние на буржуазную социологи­ ческую теорию относительно новых социальных наук: коллектив­ ной психологии, психоанализа, сравнительной антропологии и эт­ нографии. Усиливается тенденция превращения социологии в науку о социальном поведении. В капиталистических странах, особенно в США, социология завоевывает господствующее место среди всех общественных наук.

В пастоящее время социология, как и все социальные науки, находится в непрерывном движении: продолжает расти число спе­ циальных обществеппых наук, их значение и их функции. В ходе всемирно-исторического процесса используются все новые данные, чему способствует расширение и углубление экономических, по­ литических и культурных связей между народами и особепно за­ мечательные успехи социалистического содружества наций во главе с СССР.



Похожие работы:

«УДК: 39:615.89 Ти о о иямис и ес ихпрак ик плг тч к т на од ойме и и ы рн дцн Га и аСер е в аПо ов и а, лн ген п кн кандидат исторических наук, старший науч­ ный сотрудник, Институт истории, археоло­ гии и этнографии народов Дальнего Восто­ ка ДВО РАН, Вла...»

«"СОВРеМеННЫе ВОПРОСЫ ИСТОЧНИКОВеДеНИЯ И ИСТОРИОГРАФИИ. СПб., 2014" РЕАЛИЗАЦИя РЕФОРмы 19 ФЕВРАЛя 1861 Г.. К. О. Валегина РЕАЛИЗАЦИя РЕФОРмы 19 ФЕВРАЛя 1861 г. В ЧЕРНОЗЕмНОм ЦЕНТРЕ РОССИИ. ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИй ОБЗОР (50-е гг. XX — НАЧАЛО XXI в.) Вопросами, связанными с изучением последствий...»

«УДК 82–4 (17.82.40) А. С. Сваровская Томск, Россия ФОРМЫ САМОРЕФЛЕКСИИ В ПОЭЗИИ АННЫ ПРИСМАНОВОЙ В контексте поэзии первой русской литературной эмиграции рассматриваются варианты лирической саморефлексии в поэзии А. Присмановой. Отмечаются такие формы...»

«Борис Турчинский Оркестр играет духовой Заметки об истории духовой музыки Израиля Год 1931-й, Петах-Тиква, Израиль Недавно на центральной площади Петах-Тиквы мой взгляд невольно остановился на щитах с большими фотографиями. Снимки рассказывали, каким город был до создания государства Израиль....»

«Исторические науки Historical Sciences УДК 930.I 029:2 DOI: 10.17748/2075-9908.2015.7.4.016-021 ВОРОНИНА Татьяна Евгеньевна, VORONINA Tatiana Evgenyevna, кандидат философских наук Candidate in Philosophy СМЫСЛ ИСТОРИИ В РЕЛИГИОЗНОМ И THE MEANING OF HISTORY IN RELIGIO...»

«pawet.net ГосУдарствеННое УчреждеНИе оБразоваНИя "респУБлИкаНскИй ИНстИтУт высшей школы" кафедра историкокультурного наследия Беларуси Studia HiStorica EuropaE oriEntaliS ИсследованИя по ИсторИИ восточной европы Научный сборник Основан в 2008 году Выпуск 1 Минск "ИздательскИй цеНтр...»

«Николаевский Б Тайные страницы истории Б.И.Николаевский Тайные страницы истории Содержание Ю Фельштинский Несколько слов об авторе этой книги Б. И. НИКОЛАЕВСКИЙ К ИСТОРИИ БОЛЬШЕВИСТСКОГО ЦЕНТРА Б. И. НИКОЛАЕВСКИЙ К БИОГРАФИИ МАЛЕНКОВА И ИСТОРИИ КОМПАРТИИ СССР Глава 1....»

«ООБЩЕНИЯ В. И. С а н а р о в ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ ЦЫГАН Данные относительно общей численности цыган на земном шаре весьма противоречивы. 3 одних источниках их численность определяется в 800 тыс. 1, в других — 5—6 млн. 2, в третьих—-даже 12 млн. человек 3. Такое значите...»

«ТРАДИЦИИ В КУЛЬТУРЕ С.З. Шукунда ПРАЗДНИКИ НАЦИОНАЛЬНОГО ЕДИНСТВА КАК ИНСТРУМЕНТ СПЛОЧЕНИЯ НАЦИИ Перед целым рядом стран мира стоит проблема национального единства. Прежде всего это страны, исторически сложившиеся как многонациональные или многоконфессиональные сообщества. Сепаратистские настроения могут возникать в них в...»








 
2017 www.ne.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.