WWW.NET.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет ресурсы
 

«ГРОТЕСК В ХУДОЖЕСТВЕННОМ МИРЕ ВИКТОРА ПЕЛЕВИНА ...»

На правах рукописи

ПАВЛЕНКО АДА ПЕТРОВНА

ГРОТЕСК В ХУДОЖЕСТВЕННОМ МИРЕ

ВИКТОРА ПЕЛЕВИНА

Специальность 10.01.01 – Русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Пятигорск – 2017

Работа выполнена в федеральном государственном бюджетном

образовательном учреждении высшего образования «Пятигорский государственный университет»

кандидат филологических наук, доцент

Научный руководитель Петренко Александр Филиппович Официальные Татаринов Алексей Викторович доктор филологических наук, профессор, оппоненты:

ФГБОУ ВО «Кубанский государственный университет», кафедра зарубежной литературы и сравнительного культуроведения, заведующий Золотых Юлия Николаевна кандидат филологических наук, доцент, ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский федеральный университет», кафедра культуры русской речи, доцент ФГБОУ ВО «Адыгейский государственный Ведущая университет», г. Майкоп организация

Защита состоится 15 мая 2017 года в 13:00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.245.13 при ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский федеральный университет» по адресу: 355009, Ставропольский край, г.

Ставрополь, ул. Пушкина, 1 (лит. Е), корпус 20, аудитория 312.



С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке и на сайте

ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский федеральный университет» по адресу:

355009, г. Ставрополь, ул. Пушкина, 1, http://www.ncfu.ru/uploads/doc/disser_pavlenko.pdf С авторефератом можно ознакомиться на сайте СКФУ http://www.ncfu.ru/dissertaciya-pavlenko-ady-petrovny.html

Автореферат разослан «15» марта 2017 г.

Ученый секретарь диссертационного совета доктор филологических наук, доцент С.Н. Бредихин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования связана с высокой степенью авторской активности Виктора Олеговича Пелевина в освоении гротеска как формы художественного мировоззрения, способа типизации и художественного приема, с недостаточной изученностью гротеска как одного из основных средств формирования художественного времени-пространства в постмодернистской художественной реальности и произведениях писателя.

Содержание статей, рецензий, монографий, а также диссертационных исследований позволяет констатировать недостаточную системность в разработанности проблемы гротеска, занимающего ведущее место в системе художественных средств воплощения авторского мировидения в творчестве В.

Пелевина. Актуальным представляется исследование произведений писателя с точки зрения постмодернистского текста, данный ракурс позволит выявить характерные черты гротескного мира В. Пелевина, определить и интерпретировать основные способы иллюзорного и смехового миромоделирования автора. В то же время изучение специфики гротеска прозы В. Пелевина будет способствовать выявлению закономерностей историко-литературного процесса в современной отечественной литературе.

Эстетический эффект, производимый произведениями В. Пелевина, основан на системном выражении гротескного по своему характеру мировидения, отличающегося отстранением от обыденной реальности, соединением разнородных элементов, использованием элементов пародии, гиперболы, фантастики, позволяющего автору создавать новые реальности, разрушать мифы, выявлять абсурдность, нелепость действительности. Гротеск

В. Пелевина представляет узнаваемый мир в двух формах его существования:

привычной и повседневной жизни, которую писатель видит в форме Пустоты, и ирреальной действительности, логически недопустимой для обыденного сознания. Одной единственной реальности, считает В. Пелевин, не существует – всегда приходится сталкиваться и исходить в своих оценках из возможного многообразия реальностей. Наслоение, пересечение, взаимопроницаемость и обратимость реальностей служат основным условием для возникновения гротескного мира. В своем художественном мире писатель соотносит общепринятую картину мира с возможным множеством других.

Анализируя принцип их взаимодействия, М.Т. Рюмина отмечает:

«Происходит как бы удвоение этой видимости: на первую видимость, объективную по природе…, накладывается вторая видимость, субъективная или иллюзия…» [Рюмина 181:78]. Результатом становится саморазрушение иллюзии, сопровождаемое комическим эффектом. Непосредственной точкой пересечения фантастики и реальности в произведениях Пелевина становится гротеск, обладающий высшей степенью комического преувеличения, основанного на единстве реализации трех основополагающих мотивов:

мотиве противоречия (контраста, нелепости), кроме этого часто сопутствующего ему мотива игры; мотиве видимости (иллюзии, обмана и самообмана); мотиве «сна наяву». Мотив видимости занимает определяющее место в сущности гротескного комического произведений Пелевина.

Степень разработанности проблемы. До настоящего времени в определении понятия гротеск отсутствует однозначность, что обусловлено различными подходами к гротеску как объекту исследования. В трудах таких известных ученых, как М.М. Бахтин (1990), Л.Е. Пинский (1961), Ю.В. Манн (1966, 1975), Б.М. Эйхенбаум (1969), сложилось устойчивое представление гротеска преимущественно как элемента сферы комического. Это произошло потому, что гротеск как тип образности «в течение ряда веков существовал, прежде всего и главным образом, в тесной связи с комическим (в частности с сатирой)» [Николаев 1977: 21]. Многие исследователи отмечают специфичность гротескной комики, что обусловлено эстетической природой гротеска. Такова, например, оценка гротескного комического Ю. В.

Манна:

«Гротеск – это не технический прием. Поэтому исчерпывающе судить о комическом в гротеске можно, только исходя из произведения в целом, из его идейно-художественного смысла. Постижение комического связано с тем, что в прихотливых и как бы случайных его построениях нам открывается закономерное. Противоречие между кажущейся случайностью и алогизмом гротескового, с одной стороны, и его глубокой обусловленностью и реальным смыслом, с другой, составляет в нем основной источник комизма» [Манн 1966:

124].

В результате активного внедрения в жизнь интернет-пространства и порожденных им реалий в начале ХХI в. в русской литературе обозначились качественно новые способы функционирования гротескного сознания.

Гротескное воссоздание действительности у многих писателейпостмодернистов (например, Венедикта Ерофеева, Владимира Сорокина, Татьяны Толстой) осуществляется в виртуализированной реальности.

Все чаще гротеск проявляется как прием семиотической трансформации:

традиционные условности воспринимаются как пустые знаки, способные наполняться новым смыслом либо полностью его утрачивать. На современном этапе развития русской литературы одним из лидеров по созданию гротескных миров по праву можно считать Виктора Пелевина, что обуславливает актуальность изучения его художественного мира.

Творчеству В. Пелевина посвящен внушительный корпус оригинальных критических статей и литературоведческих работ. О.В. Богданова (2003), В.Н. Курицын (1999, 2000), М.Н. Лейдерман (2003), Н.А. Лихина (1997), И.С. Скоропанова (2000), Н.Л. Лейдерман, М.Н. Липовецкий (1997), М.А.

Черняк (2008), Г.Л. Нефагина (1997) и др. обоснованно считают Пелевина одним из самых ярких представителей русского литературного постмодернизма, поэтому изучение гротеска в его творчестве может способствовать осмыслению постмодернистской эстетики в целом.

Объектом диссертационного исследования стал гротеск в художественном мире произведений Виктора Олеговича Пелевина.

Предметом исследования являются основания, формы, особенности и художественные приемы создания гротескной картины мира в произведениях писателя.

В качестве материала отобран ряд релевантных задачам нашего исследования произведений В.

Пелевина, в которых гротеск является системообразующей формой выражения художественного мира автора:

«Девятый сон Веры Павловны» (1991), «Жизнь насекомых» (1993), «Желтая стрела» (1993), «Чапаев и Пустота» (1996), «Generation П» (1999), «Священная книга оборотня» (2004), «Empire V» (2006), «t» (2009), «S.N.U.F.F.» (2011), «Бэтман Аполло» (2013).





Цель диссертационной работы – выявление, описание, анализ и интерпретация гротеска как авторского способа миромоделирования, формирующего иллюзорно-смеховое время-пространство произведений Виктора Пелевина.

Поставленная цель определяет постановку следующих задач:

- проанализировав основные этапы становления гротеска и ключевые положения его осмысления, выработать адекватное объекту нашего исследования понимание гротеска как способа и формы сатирического воссоздания действительности;

- выявить роль и специфику фантастического в системе гротескного времени-пространства произведений В. Пелевина;

- исследовать способы моделирования иллюзорных миров (сны, бред, транс, галлюцинации, «виртуальное пространство» и т. п.) в художественном времени-пространстве пелевинского гротеска;

- проанализировать мифопоэтическую и интертекстуальную основу гротеска в творчестве В. Пелевина.

В качестве рабочей выдвигается гипотеза о том, что в произведениях Виктора Пелевина гротеск является художественным приемом воссоздания постмодернистской реальности, способом типизации, имеющим в своем основании сатирическую установку автора, структурной скрепой художественного времени-пространства, составляющими которого выступают различные формы комического и фантастического.

Теоретико-методологическую основу работы составили следующие методы литературоведческого исследования: сравнительно-типологический метод, позволяющий выявить сущностные черты гротеска на всех уровнях художественной системы произведений; историко-генетический метод, направленный на исследование связи произведения с реалиями действительности; приемы интертекстуального анализа применены для определения функциональной роли мифопоэтических элементов, цитирования в гротескном мире произведений В. Пелевина.

Теоретическую базу диссертации составили исследования в области гротеска М.М. Бахтина (1970), Ю.В. Манна (1966), В.В. Виноградова (1976) А.Я. Гуревича (1976), Я.О. Зунделовича (1995), Д.П. Николаева (1968), О.В.

Шапошниковой (1978), Т.Ю. Дормидоновой (2008), Д.В. Козловой (2000), W.

Kayser (1960), G. Harpham (1982), W. Yates (1997); работы в области комического Ю.Б. Борева (1970), А.З. Вулиса (1976), Б. Дземидока (1974), В.Я.

Проппа (1997); работы по проблемам теории абсурда Е.В. Клюева (2000), О.В.

Вдовиченко (2009), О.Н. Зыряновой (2010); исследования по проблемам постмодернизма В. Курицына (2000), М.Н. Липовецкого (1997), И.С.

Скоропановой (2000), Н.Б. Маньковской (2000), О.В. Богдановой (2003), О.А.

Бычковой (2008), Е.П. Воробьевой (2004), И.И. Ильина (1996), Ф. Джеймисона (2000); материалы исследований творчества Виктора Пелевина М.В.

Репиной (2004), К.В. Шульги (2005), Д.Н. Зарубиной (2007), О.В. Жариновой (2004), О.Н. Алтуховой (2004), А.В. Дмитриева (2002), Е.И. Дашевской (2007), А.Ю. Мельниковой (2011), М.А. Орешко (2006) и др.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Гротеск – это способ познания действительности и композиционнообразная форма литературно-художественного произведения, основанная на диалектическом взаимодействии амбивалентных или разновидовых сущностей, реализующая гносеологические, онтологические и аксиологические установки автора. Гротеск в произведениях В. Пелевина – это художественная форма познания и выражения мировоззрения автора, художественный прием и способ типизации, имеющий в своем основании сатирическую установку автора и являющийся структурной основой формирования модели художественного времени-пространства постмодернистской реальности.

2. Фантастические явления, события, картины, образы, участвующие в создании условно-литературной реальности, являются системообразующей частью пелевинского гротеска, выражают сущностные признаки действительности и реализуют установку на социально-политическое прогнозирование.

3. Время-пространственный континуум гротеска в произведениях В.

Пелевина образуют во взаимодействии и взаимообусловленности различные формы иллюзорных миров героев (состояние опьянения, сны, бред, транс, галлюцинации и т.

п.), а «виртуальная реальность», в созидании которой они участвуют, является пространством для манипуляции массовым сознанием:

герои, погружаясь в сферу ее симулякров, становятся заложниками замещающих реальность образов.

При формировании гротескных коннотаций и реализации 4.

комического эффекта особое значение имеют интертекстуальные связи, которые выражают специфику художественного сознания В.Пелевина, выступают формой реализации авторского замысла, формируют структуру и содержание гротескного мира, оказывают актуализированное воздействие на читателя.

Новизна исследования заключается в системном анализе гротескного мира художественной прозы Виктора Пелевина. В диссертации наглядно продемонстрирована и обоснована тесная взаимосвязь разноуровневых элементов поэтики, формирующих гротескно-фантастическую образность (фантастика, иллюзорные миры героев, виртуализированная реальность их существования, интертекстуальные взаимодействия образов и сюжетов), проанализированы различные грани смехового времени-пространства пелевинских произведений, выявлены и описаны особенности гротескного сознания автора и принципы его гротескного миромоделирования.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что её выводы и положения способствуют расширению научного представления о гротеске в художественных произведениях постмодернистской направленности.

Диссертация вносит вклад в разработку литературоведением таких категорий, как гротеск, фантастическое, онейросфера и виртуальное пространство.

Представленный материал может быть привлечен для дальнейшего осмысления прозы В. Пелевина, исследования проблематики и поэтики его произведений, углубленной характеристики закономерностей развития современной отечественной литературы, особенно в ее гротескно-смеховых разновидностях.

Практическая значимость предпринятого нами исследования видится в возможности использования его материалов в лекционных курсах по истории русской литературы ХХ–ХХI веков, в спецкурсах и спецсеминарах, посвященных русскому постмодернизму, творчеству В.О. Пелевина, а также при написании курсовых и дипломных работ по соответствующим темам.

Апробация работы.

Основные положения диссертационной работы были изложены в докладах и сообщениях на научных конференциях:

международных: Международная научно-практическая конференция «Кирилло-Мефодиевские чтения 2014 (Пятигорск, 2014), VII Международный конгресс «Мир через языки, образование, культуру: Россия, Кавказ – Мировое сообщество» (Пятигорск, 2013); региональных: «Университетские чтения»

(Пятигорск, 2011, 2012, 2013, 2014), опубликованы в научных периодичных изданиях (Краснодар, 2014; Пятигорск, 2015), а также регулярно обсуждались на заседаниях кафедры отечественной и зарубежной литературы, кафедры словесности и педагогических технологий филологического образования ПГЛУ. По теме диссертации опубликовано 9 работ объемом 4,1 п.л., в том числе 3 статьи в рецензируемых научных изданиях, рекомендованных ВАК РФ, объемом 1,5 п.л.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы. Библиографический список насчитывает 236 наименований, включая список использованной научной литературы (в том числе 16 на иностранных языках), список словарей и справочников и перечень источников текстовых примеров.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, определяются объект и предмет научного поиска, формулируются цель и задачи анализа, определяется методологическая и теоретическая база исследования, обосновываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Гротеск как форма выражения и организации художественного мира произведения» освещаются теоретикометодологические положения, рассматриваются базовые значения понятия «гротеск» в отечественном и зарубежном литературоведении.

Гротеск являет себя на протяжении всей истории развития литературы и искусства. Известные исследователи гротеска И.Е. Пинский («Реализм эпохи Возрождения», 1961), Ю. Мёзер («Арлекин или защита гротескнокомического», 1761), М.М. Бахтин («Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса», 1965) выделили в своих работах его историко-культурные разновидности: 1) античный гротеск; 2) гротеск Средневековья и эпохи Возрождения (конец XV– начало XVIII вв.); 3) классицистический гротеск; 4) гротеск эпохи Просвещения; 5) романтический или камерный гротеск XVIII – XIX вв.; 6) реалистический гротеск XX в.; 7) модернистский гротеск. На наш взгляд, отдельное место в данном списке должны занять архаический гротеск, который воспринимается таковым в силу итогов процесса исторической трансформации дологического типа в логический тип мышления, а также недостаточно изученный из-за своего нахождения в процессе становления и развития постмодернистский гротеск. В свою очередь, А.Ф.

Лосев, прослеживая эволюцию гротеска в работе «История эстетических категорий», выделил всего три основных периода его развития:

1) эпоха Возрождения; 2) эпоха «Бури и натиска» и романтизма; 3) период начала XX в. [Лосев 1965:369]. Несмотря на отличия в периодизации, бесспорным для исследователей остается то, что «в каждый период развития гротеск актуализировал наиболее значимое, наиболее существенное, что было свойственно именно этому конкретному периоду. Каждая эпоха привносила что-то свое и от чего-то неизменно отказывалась в зависимости от политических, социальных и духовных потребностей» [Козлова 2000: 46–47].

Концепция гротеска восходит к Ренессансу, когда в подземных частях терм Тита в XV в. были открыты древнеримские орнаменты, состоящие из причудливо сплетенных животных, растительных и человеческих элементов.

Обнаруженные в подземных помещениях изображения – настенные росписи с причудливыми узорами, в которых использовались мотивы из растительной и животной жизни, – из-за нарушения пропорций содержали элементы гротескного восприятия действительности. Но и в более ранние эпохи также очевидны многочисленные гротескные элементы: например, в ведийских гимнах Ригведы, египетских сказках, античных мотивах гарпий, сирен. Хотя с достаточной долей уверенности можно утверждать, что создание впечатления гротескного не входило в задачи автора или авторов подобных произведений и не воспринималось их современниками-реципиентами в качестве особой формы эстетического воссоздания действительности.

В литературе Ренессанса гротеск стал восприниматься как элемент сатиры. Литература XVI века создала целый ряд образцов гротескного стиля в его чистом виде. Социальная почва для этого была более чем благоприятна.

Писатели эпохи Возрождения подвергли критике все устои и порядки общественной жизни, а орудием борьбы за новые идеи сделали сатиру и карикатуру, поэтому в основном гротеск выразился в формах «чрезмерного преувеличения» и «комического контраста» [Бахтин 1990: 16].

В предромантизме и в раннем романтизме произошло коренное переосмысление гротеска. Он отдалился от народно-карнавального мироощущения прошлых веков и стал формой для выражения преимущественно субъективного мироощущения.

Анализируя и обобщая историю и итоги изучения гротеска в европейской и русской литературе XIX – XX вв., можно сделать вывод:

большинство исследователей гротеска склоняются к определению данной эстетической категории, во-первых, как особой формы художественного мировоззрения (М.М. Бахтин, 1990; А.Я. Гуревич, 1981; Л.Е. Пинский, 1961;

С.Е. Юрков, 1997; О.В. Шапошникова, 1978; Д. Рескин, 2011 и др.); во-вторых, как принципа типизации (Ю.В. Манн, 1966; Д.П. Николаев, 1977; Ю.Б. Борев, 1970); в-третьих, как художественного приема (А.С. Бушмин, 1957; В.В.

Виноградов, 1976; Г. Шнееганс, 1894; Б. Дземидок, 1974 и др.).

Говоря о гротеске как одном из древнейших способов построения художественного мира, принимая во внимание дискуссии вокруг его терминологического толкования, а также эволюцию гротеска от возникновения как понятия до становления как категории комического, можно прийти к выводу, что для гротеска, прежде всего, характерна особая структура:

алогичное соединение разнородных элементов в единое целое или противоестественный их распад. Гротескный принцип изобразительности может быть реализован на разных уровнях художественной системы произведения (в том числе на уровне сюжета, стиля, композиции, системы образов), и назначение его связано с выражением как дисгармонии, так и гармонии мира.

Часто гротеск ассоциируется с комическим или с трагическим. Одни исследователи рассматривают его как под-форму комического гротеска вкупе с бурлеском и вульгарно смешным, другие делают акцент на гротеске ужасного и часто переводят его в область сверхъестественного, мистического.

Современный исследователь С.Е. Юрков выделяет три разновидности гротеска: комический, трагический и абсурдистский. В абсурдистском гротеске странность и отказ от норм и правил воспринимаются как «принцип мирового устройства, человеческой культуры и самого субъекта (постмодернизм)» [Юрков 2003: 68]. Странное и алогичное воспринимаются как норма: «Если весь мир гротеск, то уже отпадает необходимость конструировать его искусственно» [Юрков 2003: 128].

Для литературно-художественных произведений конца XX – начала XXI вв. характерен поиск новых форм художественного воплощения гротеска.

Максимальная раскрепощенность и внутренняя свобода авторов находят воплощение в поэтике их произведений, что проявляется в демонстративном отказе от традиций. В результате, происходит изменение самого типа сформированного многовековой традицией жанрового мышления. В условиях кризиса крупных романных форм на авансцену выдвигаются малые жанры прозы, наиболее способные к формотворчеству. В них авторы демонстрируют стремление к эпатажу, разрушению любых стереотипов – сюжетных, тематических, языковых [Барруэло 2007: 59].

Гротеск, разнообразно проявляющийся в творческих образах, стал одной из главных категорий искусства XX – XXI вв. Его характерные признаки: перенос акцента с воссоздания на моделирование реальности и соединение в целом разновидового. Гротеск демифологизирует реальность, выявляет противоречивость мира. Гротеск как особая форма художественного мышления и выражения, способ типизации и художественный прием является магистральным средством в арсенале современного искусства. На рубеже веков гротеск в его попытках преодоления хаоса, поиске выхода из экзистенциального тупика оказался наиболее созвучным потребностям эпохи.

Истоки гротеска восходят к мифологии, но современный постмодернистский гротеск – это, прежде всего, средство демифологизации, призванное выразить авторское отношение к действительности. Гротескный образ строится с опорой на фантастику, карикатуру, шарж, игру и пародию.

Традиционные условности все более воспринимаются как знаки, способные или вбирать в себя новые смыслы, или полностью их утрачивать.

В современной историко-литературной действительности гротеск является самодостаточным эстетическим явлением, имеющим долгую, непрерывную историю становления и развития, выступает как «способ воплощения познаваемой сущности» [Николаев 1977: 203].

При этом он обладает релевантными формальными признаками, позволяющими отделить его от других способов воссоздания действительности в эстетически организованном мире художественного произведения. Как и всякое значительное явление, он то выступает на авансцену, то, не выделяясь, функционирует в системе периферийных реалий. Пики его популярности, как правило, совпадают с кризисным состоянием человека и общества, когда в сознании людей происходят революционные перевороты, результатом которых становится изменение картины мира. В такие моменты осуществляется переход к иному типу сознания. Активизация гротесковых форм в литературно-художественной деятельности служит надежным показателем наличия коренных сдвигов в общественном и личностном сознании.

Анализ эволюции гротеска и истории осмысления его как эстетической сущности позволил определить его сущностные качества, актуальные для исследования произведений В. Пелевина и литературы постмодернизма в целом. Гротеск – это способ познания действительности и композиционнообразная форма созданной автором художественной реальности, реализующая его гносеологические, онтологические, аксиологические установки и основанная на диалектическом взаимодействии амбивалентных или разновидовых сущностей.

Во второй главе «Гротеск – основа создания иллюзорнофантастического времени-пространства прозы В. Пелевина»

анализируются способы построения иллюзорного мира героев произведений писателя, определяется его роль в создании гротескного временипространства, выявляются мировоззренческие основы творчества писателя.

При всем разнообразии приемов, основными компонентами, составляющими поэтику гротеска, являются гиперболизация, пародирование, фантастика, а также последовательно осуществляемый перенос акцента с отображения на моделирование реальности. Гротеск, будь то отклонение от нормы в крайней степени или самые абсурдные сюжетно-образные решения, выстраивает критическое иносказание, демифологизирует представления о реальности и этим высвечивает противоречивую сущность современной автору действительности. Приёмы, характерные для постмодернистского гротеска вообще, – фантастическое допущение как гипотеза, внедрённая во вполне реалистическую картину мира, оборотничество, маска, двойничество, умножение смыслов и игра с ними – являются ключевыми для формирования действительности в гротескном мире В. Пелевина.

Среди основных форм построения иллюзорного мира в произведениях В. Пелевина одно из ключевых мест занимают фантастические, ирреальные сюжеты и персонажи. В романе «S.N.U.F.F» герои будущего существуют в двух пространствах, одно из которых подобие Земли, а другое фантастическое, зависшее над нею в форме большого черного шара. В романе «t» герой живет в рамках книжного повествования, которое постоянно меняется и выбрасывает его в другие реальности. Героями таких произведений, как «Священная книга оборотня» и «Ампир V», становятся герои мифов и фольклора – оборотни, вампиры, а в «Жизни насекомых» – человеконасекомые.

Фантастика В. Пелевина не воссоздает действительность в ее законах, а свободно варьируя пропорции, смещает их воздействие; она образует свое единство и цельность не по аналогии или сходству с тем, как это совершается в действительности, потому что закономерность мира фантастического отлична от сообразности в реальности. В. Пелевин, создавая гротескные образы, пользуется элементами действительности, которые свободно и заново компонует, разрушая их вещные связи, властные в реальном мире. Поэтому события и образы пелевинских произведений сплошь и рядом балансируют на грани фантастического и реалистического; относительно свободно перемещаясь из одной сферы в другую, они образуют мистически окрашенное содержание, в принципе, привычных вещей и узнаваемых событий.

Главным фантастическим компонентом произведения является идея, в основе реализации которой находится либо необычная ситуация, либо некое искусственно созданное место действия, либо воображаемая социальнополитическая система, либо живое существо или субстанция с необычайными свойствами. В. Пелевин всегда сохраняет главное коммуникационное условие фантастического произведения, которое заключается в необходимости создания узнаваемого реципиентом изображения описываемых явлений, событий, образов и характеров.

Мотив превращения, заимствованный из фольклора и мифологии, становится неотъемлемой частью гротескного мира творчества писателя. В результате метаморфоз образы остаются цельными, но как бы дробятся внешне: предстают то насекомыми, то волками, то вампирами. Сама метаморфоза – процесс фантастический; интерес представляет образ, который подвержен превращению, и то, что возникает в результате метаморфозы.

Персонаж, меняющий свои ипостаси, становится гротескным, потому что является продуктом процесса авторской деконструкции объектов различных реальностей – повседневной, мифологической, литературной.

В попытке отобразить и объяснить современную действительность В.

Пелевин в образах вампиров, оборотней, насекомых создает «новых» героеводиночек. Для придания дополнительной коннотации в них наряду с нечеловеческими признаками присутствуют типичные человеческие эмоции – страхи, любовь, сомнения, терзания души, однако парадокс заключается в том, что после трансформации эти персонажи стали совершеннее. Их ментальная трансформация, полностью отвечая их новому внешнему облику, привела к интеллектуальному и эмоциональному обогащению личности. Так, один из пелевинских персонажей-вампиров говорит: «В человеческой мифологии считается, что тот, кто становится вампиром, теряет душу. Это ерунда. Всё равно, что сказать, будто лодка теряет душу, когда на неё ставят мотор. Ты ничего не потерял. Ты только приобрёл. Но приобрёл так много, что все известное прежде ужалось до полного ничтожества. Отсюда и чувство потери…» [Пелевин 2009: 36].

В романе «Жизнь насекомых» происходит метаморфозатрансформация персонажей в насекомых и обратно; в «Ампир V»

представлена фантастическая социально-политическая система, где адепты культа богини Иштар, вампиры, управляют человечеством; в «Священной книге оборотня» – это живые существа, оборотни, способные принимать вид животных, обладающие магической силой и воздействующие на людей и события. В романе «Чапаев и Пустота» главный герой «скользит» по граням реальности, перманентно «выпадая» то из одного, то из другого плана бытия.

Эти два плана бытия есть два перекликающихся сновидения: Петру Пустоте, пациенту психиатрической клиники, в 1990-е годы снится, что он, Петька, воюет в дивизии Чапаева, и наоборот, боец Красной Армии Петька в своих кошмарных снах попадает в психдиспансер. Два равноправных плана сами по себе являются реальностями, а в отношении друг друга – сновидениями.

В гротеске В. Пелевина значительная роль отведена сновидениям и близким им проявлениям бессознательного, которые выполняют дополнительные характерологические и провиденциальные функции, а также, вследствие регулярного смещения границ между явью и сном, имеют в повествовании о фантастической действительности сюжетообразующее значение. Галлюцинации, порожденные сном, и сны, порожденные галлюцинациями, – такой видит автор реальность бытия. Он использует различные формы и приёмы преобразования героя, широко пользуясь той свободой, что может предоставить мир галлюцинаций. Находясь часто под воздействием наркотических веществ, герои В. Пелевина путешествуют за пределами сознания. В этом состоянии они пытаются постичь истину.

Являясь одной из форм измененного сознания, галлюцинации существуют в особом времени-пространстве и имеют те же признаки, что и гротескная реальность: путаница во времени, совмещение разных объектов в одном поле, визуализация фантомов сознания. Пространства галлюцинаций настолько полны абсурда и в то же время реалистично прописаны в деталях, что главный герой часто не может понять, где он сейчас находится и кем является: «…Ему часто снился один сон – что он красная бабочка, летающая среди травы.

И когда он просыпался, он часто не мог взять в толк, то ли это бабочке приснилось, что она занимается революционной работой, то ли это подпольщик видел сон, в котором он порхал среди цветов…» [Пелевин 2007:

298]. Галлюцинации героев едва отличны от реальности их жизни. В них нет ярко выраженной неправдоподобности – отсюда плавность переходов повествования, размытость границ между планами изображения. Герои изначально существуют в заданной фантасмагорической обстановке, и их погружения в галлюцинации – всего лишь переход в более глубокие и скрытые уровни их «я».

Еще одним способом формирования иллюзорного гротескного мира в произведениях В. Пелевина выступает виртуализация реальности.

Информационная, игровая, социальная сферы виртуальности становятся разновидностями искусственного, а значит, мертвого пространства. Писателя в принципе не интересует холодный мир машин с их примитивной, опять же созданной человеком мультипликационной виртуальностью. Он считает, что настоящий виртуальный мир заложен в человеке, в глубинах его «я». К нему автор обращается и пытается воссоздать в замещающих реальность образах, сюжетах и конфликтах. Прием «замещения» планов реальности является характерным признаком гротескного времени-пространства и практически становится «фирменным стилем» В. Пелевина. Здесь используются необходимые технические фетиши, помогающие героям переходить границы реальности, но, по сути, являющиеся скорее катализаторами «процесса», нежели его источниками.

Перемещаясь в сферах реальности, герои раздваиваются и становятся наблюдателями своей «иной» жизни, что формирует сюжет, как правило, иллюзорный, воссоздающий состояние бреда. Персонаж может посещать несуществующие миры, видеть фантомы, даже участвовать в каких-то событиях-миражах, чтобы потом, окинув «просветленным» взглядом привычное и приземленное, неожиданно уловить его несуразность или осознать его особую мистическую значимость. Нередко такое просветление ведет к трансформации мировоззрения героя.

В романе «Бэтман Аполло» для объяснения основных механизмов сосуществования вампиров и людей В. Пелевин использует «подмену образов». «Черный шум» в романе – это та виртуальная реальность, которая обволакивает современное общество. Автор стремится показать механизм того, как с помощью различных манипуляций оказывается воздействие на сознание современного человека, погружающее его в мир иллюзий.

Фантастика как прием воссоздания действительности посредством образов и сюжетов становится формой существования гротескного мира в произведениях В. Пелевина.

В третьей главе «Ирония, абсурд, миф, интертекстуальность в гротескной системе произведений Пелевина» гротеск рассматривается в контексте реализации смехового начала: анализируются средства и приемы создания комического эффекта в произведениях писателя.

Гротеск – это высшая степень и форма выражения комического содержания, основанная на чрезмерном преувеличении или карикатурном искажении явлений действительности, их пропорций, вследствие чего художественный образ приобретает фантастический характер. В последнее время границы понимания смеха и гротеска существенно трансформируются.

В постмодернистских произведениях список тем и сюжетов в приложении к гротеску значительно модифицируется, расширяется диапазон его выражения

– от фантастики до черного юмора, от философских эссе до психоанализа. Все это позволяет гротескной сатире обретать новую художественную форму и изменяет ее структурные характеристики.

Формирующий сферу комизма пелевинский смех направлен преимущественно на развенчание ложных общественных ценностей.

Сатирическая, социально-критическая направленность присутствует в большинстве произведений писателя, и чаще всего именно гротеск становится одним из основных средств её реализации. Гротеск В. Пелевина, становясь тем полем, где равно сосуществуют и дополняют друг друга такие, на первый взгляд, разные приемы, как «интернетный гэг» и народная частушка, трагикомедия и «черный юмор», философская притча и социально-бытовая сатира, вобрал в себя практически все, что связано со смехом, сатирой, иронией и сарказмом.

В романах В. Пелевина художественная структура гротескной сатиры, существуя в тесной взаимосвязи с местом и временем описываемых событий, обнаруживается и обретает смысл лишь в географическом и культурноисторическом контексте. Каждый новый роман писателя становится точкой нового «ментального отсчета», выражает его взгляд на состояние современной России, представленное в виде фантасмагорического гротеска.

В сознании своих героев В. Пелевин меняет местами полюса традиционных этических представлений о «зле» и «добре». В его романах злое и страшное обладает чертами справедливости, кажется логичным и рациональным, а гуманное, напротив, рисуется жалким, смешным, безвольнослабым и потому бестолковым.

Однако именно слабость делает его героев живыми и яркими, именно через свою человечность они находят силы пройти через все уготованные сюжетом фантастические коллизии. Фокус восприятия героев, перемещаясь с предмета на предмет, формирует сюжет – как правило, иллюзорный, почти бредовый, утопический. Герой может посещать несуществующие реальности, видеть фантасмагорические персонажи, даже участвовать в каких-то событиях-миражах, чтобы потом, окинув «просветленным» взглядом привычное и приземленное, неожиданно уловить его несуразность или, наоборот, осознать его особую бытийную значимость.

Нередко такое просветление ведет к трансформации, как самого персонажа, так и его мировоззрения.

В сатире В. Пелевина гротеск является ключевым художественным приемом для создания комических ситуаций. Сатирические образы реализованы как собирательно-шаржевые, воплощающие черты определённой социальной группы лиц, и гротескные, выходящие в своих действиях за рамки жизненного правдоподобия. Восточные философско-религиозные представления, теории реинкарнации и вампиризма как высших форм земной эволюции формируют точку зрения и перспективу, свидетельствующую о критическом неприятии нелепой и ничтожной действительности. Как и многие другие писатели-сатирики, В. Пелевин создает такой мир, где есть маски, марионетки, куклы, формирующие совершенно фантасмагорическое время-пространство. Сохраняя ориентацию на реальные лица и события как источники фантасмагории, писатель, размышляя и переоценивая «общие»

ценности и идеалы, стремится сделать глобальные сатирические обобщения.

Россия в произведениях В. Пелевина живет в условиях фантасмагории и метаморфоз уже более двадцати лет. Выпуская каждый год по книге, автор создает свои собственные хроники современной России, преломляет действительность в абсурдном свете гротеска, а сюжеты, темы, а вместе с ними и объект сатиры меняются синхронно с происходящими в стране событиями. В буддийских размышлениях («Чапаев и Пустота») или ироничных характеристиках новорусской гламурной натуры («Священная книга оборотня» или «Ампир V») соединились едкие, афористическивыразительные характеристики и оценки, относящиеся к состоянию не только сегодняшней России, но и современной постиндустриальной информационной цивилизации, общества рынка, потребления и демократических институтов: «…Демократия, либерализм – это все слова на вывеске… А реальность похожа, извините за выражение, на микрофлору кишечника. У вас на Западе все микробы уравновешивают друг друга, это веками складывалось. Каждый тихо вырабатывает сероводород и помалкивает... А нам запустили в живот палочку Коха – еще разобраться надо, кстати, из какой лаборатории, – против которой ни антител не было, ни других микробов, чтобы хоть как-то ее сдержать. И такой понос начался, что триста миллиардов баксов вытекло, прежде чем мы только понимать начали, в чем дело. И вариантов нам оставили два – или полностью и навсегда вытечь через неустановленную ж…., или долго-долго принимать антибиотики, а потом осторожно и медленно начать все заново…» [Пелевин 2009: 224].

Ведущей формой авторского отношения к действительности является ирония, которая предполагает многообразные оттенки и переходы в диапазоне от горькой шутки и грустного юмора до тотального обличения. В творчестве В. Пелевина ирония находит свое выражение в специфической гротескнопародийной форме. Она реализуется в гротескном художественном временипространстве, которое практически всегда представлено как игровое: будь то контекстуальная ирония, ирония как позиция автора или как маркер взаимоотношений героев. Пелевинская оценка, выраженная с помощью иронии, как правило, намеренно неоднозначна и в большей мере служит пониманию или оправданию героя, а не его осуждению. Скептицизм автора направлен не на саму действительность и героя, а на навязанные им стереотипы восприятия и осмысления.

Гротеск в творчестве В. Пелевина тесно переплетен с мыслью об абсурдном характере реальности. Абсурд как принцип мировоззрения и поэтики репрезентирует систему художественного мышления автора в сюжетах, картинах, образах. В самом деле, абсурд становления или разрушения есть суть гротеска, а гротеск – форма проявления абсурда. Абсурд

– не только бессмыслица, нелепость, нонсенс, в этимологическом смысле нечто актуально дисгармоничное, но и скрывающее в себе возможность гармонизации. Гротеск непосредственно связан с реальностью как форма абсурда и метод его преодоления. Своим дуализмом он напоминает: живущий в полноте существования мир непознаваем, можно постигнуть лишь общие его свойства и общие принципы связи частей. Полнота мира выражается в противоречиях, а поиск истины состоит в их бесконечном разрешении.

Гротеск «разрушает» эмпирическую реальность, но создаёт иную правду, потому что в искривлённом образе видно то, что остается незамеченным в силу привычки обыденного восприятия.

Пародийно-ироническая гротескная трактовка реальности становится способом абсурдизации, которая, заставляя отказаться от стандартных представлений о мире, перестраивает сознание читателя. Признаки абсурдной реальности – алогичность, хаотичность, карнавальность, трагичность, уравнивание противоположностей, иллюзорность, обманчивость, тотальное непонимание и экзистенциальное одиночество, болезненный характер восприятия себя и мира – являются в произведениях В. Пелевина нормой, а не отклонением от нее. Абсурдная модель мира писателя выстраивает определенные отношения, сталкивает и противопоставляет мир и героя.

Смерть героя, «духовная» и физическая, рассматривается автором как способ выхода из мира абсурда.

Черты абсурдной реальности являются в произведениях В. Пелевина не отклонением, а собственно нормой. «…Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам» [Пелевин 2010: 47]. Или: «…Считается, что люди – вершина пирамиды, поскольку они могут есть кого угодно, когда угодно, как угодно и в каком угодно количестве. На этом основано человеческое самоуважение. Но на самом деле у пищевой цепи есть еще более высокий этаж, о котором люди в своем большинстве не имеют понятия. Это мы, вампиры. Мы высшее на Земле звено. Предпоследнее.

– А какое звено последнее? – спросил я.

– Бог, – ответил Энлиль Маратович» [Пелевин 2009: 52].

Поэтика абсурда трансформирует приемы, образы, организацию хронотопа, мифологизированное мировосприятие. Принципы абсурдизации формируют специфическую фрагментированную, лишенную единого начала картину мира. Автор, как и литература абсурда в целом, «ничего не делает» с нелитературной действительностью, ибо создаёт свою индивидуальноавторскую действительность абсурда. Иначе говоря, В. Пелевин структурирует некий мир, но стремится использовать для этого по возможности традиционные конструкции. Если же у писателя в наличии таковых нет, в силу вступает прием цитирования, причем при цитировании им используется лишь структура оригинала, а то, что заполняет структуру, либо вовсе не учитывается, либо учитывается как «фон».

В художественном времени-пространстве В. Пелевина гротеск связывает архаику и современность, а мифологизация реальности воспринимается как свойство человеческого сознания вообще. Большинство мифических персонажей писателя создаются средствами гротеска, реализуя сатирическую установку автора в отношении основ современной действительности. В гротескной форме писатель воссоздает социальные и «личные» мифы, владеющие сознанием и определяющие модели поведения человека. Герои с помощью воспринятых и переработанных мифологем формируют окружающий мир, воспринимая его как единственно реально существующий. Главные герои стараются вырваться из замкнутого существования в мире мифов. Гротеск, символ, аллегория являются частью многослойной реальности в пространстве произведения. Миф, сны и реальность парадоксально сосуществуют в пространстве гротескной прозы В.

Пелевина. Миф часто становится реальным миром, а его герои живут человеческой жизнью.

Неомиф реализуется в фантасмагорической форме в момент перехода героя из мира ирреального в мир реальный, который, в свою очередь, также иллюзорен. Сам герой оказывается в точке пересечения миров, другие же персонажи могут воспринимать происходящую фантасмагорию как нечто обыденное. Миф и реальность сосуществуют, наслаиваются, взаимодействуют в реальности, снах, галлюцинациях.

В рамках реализации приема Пелевин обращается к различным мифам в самом широком их временном диапазоне. Созданный им неомиф выражает ироничную точку зрения автора. Мифологические темы и мотивы помещаются в новый, чуждый им социальный контекст, гротескно адаптируются и деконструируются. Любой герой может трансформироваться в мифологический персонаж, и именно подобная трансформация становится средством создания комического у В. Пелевина. В его произведениях мифологический мотив метаморфоз позволяет соединить универсальность мифа с единичным образом, вызвать интерес читателя к сюжету и судьбе героя.

Интертекстуальность также является приемом построения гротескного мира В. Пелевина, где интертекстуальные связи за счет аллюзий, цитат и реминисценций формируют иронико-пародийный контекст.

Интертекстуальные связи в пелевинском художественном пространстве носят различный характер, зависящий от авторского замысла, предусматривающего смысловую многослойность и вариативность прочтения. Гротеск В. Пелевина предполагает игру с предшествующими текстами. Гротескное отстранение может возникать при взаимодействии используемых автором чужих текстов или мотивов, что усиливает пародийный эффект. Особый пласт интертекстуальных источников составляют сюжетные параллели, которые не только пародируют, но и разрабатывают особые мотивы и образы. Наделяя персонажей чертами гротескного образа, писатель стремится скрыть глубинные свойства его характера. Утрируя черты внешнего облика персонажа или формы события, В. Пелевин придает им гротесковые черты. В данном случае интертекстуальные ссылки имеют комически снижающий характер, отсылают к иронически переосмысленным поговоркам, сюжетам и образам плутовских романов.

Гротеск в творчестве В.

Пелевина – это способ познания действительности, композиционно-образная форма созданной автором художественной реальности, реализующая сатирическую установку автора и основанная на диалектическом взаимодействии амбивалентных сущностей:

реальности и ирреальности, жизни и смерти, сна и яви, галлюцинации бодрствования и галлюцинации сна, трагического и комического, прошлого – настоящего – будущего в их парной со-противопоставленности.

В Заключении обобщаются результаты проведенного исследования, формулируются основные выводы, определяются его дальнейшего перспективы. Указывается, что гротеск в произведениях В. Пелевина является художественной формой познания и выражения мировоззрения автора, а также художественным приемом и способом типизации, имеющим в своем основании сатирическую установку и являющимся структурной основой формирования модели художественного времени-пространства постмодернистской реальности.

Перспективы настоящего исследования связаны с изучением эволюции поэтики гротеска Виктора Олеговича Пелевина, а также литературы постмодернизма в целом. Представляя собой одно из ключевых явлений литературы первых десятилетий XXI в., гротеск обновляет свои формальносодержательные параметры в выражении меняющейся картины мира и, следовательно, предполагает дальнейшее научное осмысление.

Основные результаты настоящего исследования отражены в следующих публикациях:

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК при Минобрнауки России:

1. Павленко, А.П. Гротескная сатира В. Пелевина / А.П. Павленко // Вестник ПГЛУ. – 2014. – № 3. – С. 108-112. – 0,5 п.л.

2. Павленко, А.П. Гротескные метаморфозы (превращения) как способ организации художественного пространства В. Пелевина / А.П. Павленко // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. – 2014. – №12. Ч. 3. – С. 233-237. – 0,4 п.л.

3. Павленко, А.П. Иллюзорность как миромоделирующий принцип художественной прозы В. Пелевина / А.П. Павленко // Вестник ПГЛУ. – 2015.

– № 1. – С. 145-150. – 0,6 п.л.

Статьи в других научных изданиях:

4. Павленко, А.П. Мир под маской гротеска в романе В. Пелевина «Жизнь насекомых» / А.П. Павленко // Университетские чтения: материалы научно-методических чтений ПГЛУ. Часть VIII. – Пятигорск: ПГЛУ, 2011. – С. 138-142. – 0,5 п.л.

5. Павленко, А.П. Зооморфные метафоры в романах В. Пелевина «Ампир В» и «Священная книга оборотня» / А.П. Павленко // Университетские чтения: материалы научно-методических чтений ПГЛУ.

Часть IX. – Пятигорск: ПГЛУ, 2012. – С. 143-150. – 0,4 п.л.

6. Павленко, А.П. Абсурд в смеховом пространстве В. Пелевина / А.П.

Павленко // Университетские чтения. Материалы научно-методических чтений ПГЛУ. Часть VII. – Пятигорск: ПГЛУ, 2013. – С. 196-202. – 0,4 п.л.

7. Павленко, А.П. Сон как один из способов построения иллюзорного пространства В. Пелевина / А.П. Павленко // Университетские чтения.

Материалы научно-методических чтений ПГЛУ. Часть VI. – Пятигорск:

ПГЛУ, 2014. – С. 158-162. – 0,4 п.л.

8. Павленко, А.П. Комическое и способы его реализации в творчестве В.

Пелевина / А.П. Павленко // Русское слово в поликультурном пространстве Северного и Южного Кавказа: материалы международной научнопрактической конференции «Кирилло-Мефодиевские чтения – 2014». – Пятигорск: ПГЛУ, 2014. – С.194-198. – 0,4 п.л.

9. Павленко, А.П. Фантастика в иллюзорном мире Пелевина / А.П.

Павленко // Мир через языки, образование, культуру: Россия – Кавказ – Мировое сообщество: материалы VII Международного конгресса. – Пятигорск: ПГЛУ, 2013. – С.54-59. – 0,5 п.л.



Похожие работы:

«Э. В. Аркадьева, Г. В. Рорбаневекая, И. Д. Кирсанова, И. Б. Марчук КОГДА НЕ ПОМОГАЮТ СЛОВАРИ.ПРАКТИКУМ ПО ЛЕКСИКЕ СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА ДЛЯ ИНОСТРАНЦЕВ И РОССИЙСКИХ СТУДЕНТОВ-ФИЛОЛОГОВ Часть 1 Москва, 2001 Э.В.Аркадьева, Г.В.Горбаневская,...»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2015. №5 (37) УДК 811.1/.8 DOI 10.17223/19986645/37/9 И.В. Тубалова СТИЛЬ ЛИЧНОСТНО-ОРИЕНТИРОВАННЫХ ДИСКУРСОВ КАК СФЕРА ПРОНИКНОВЕНИЯ ИНОДИСКУРСИВНЫХ СТИЛЕВЫХ ВЛИЯНИЙ В статье рассматривается специфика стиля повседневных и неповседневных личностно-ориентированных дискурсов,...»

«Russian Language Journal, Vol. 57, 2007 Эмоционально-оценочный аспект русской лексики и фразеологии (опыт прагмалингвистического словаря) Андрей Зайнульдинов В рамках огромного многообразия словарей различного типа, представленны...»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2014. №6 (32) УДК: 811.161.1 Ю.А. Эмер ОБРАЗ ГОРОДА В ПЕСЕННОМ ФОЛЬКЛОРЕ1 В статье на материале фольклорных песенных текстов о Томске рассматривается вопрос о жанровом преломлении общих когнитивных устан...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" (ФГБОУ ВО "ВГУ") УТВЕРЖДАЮ Зав. кафедрой филологических дисциплин и методики их преподавания Морозова _...»

«50/9 48131 13116 : www.ita.org.il : : gr@phicaly.com 5002, ® Womb и Bosom,,. -1991,,Diken Research,. :wombbosom. ) 3 -68 (.,,. Womb и Bosom (В РУССКИХ ПЕРЕВОДАХ )ШЕКСПИРА Игорь Веслер Diken Research New York, NY Реферат Статья посвящена -лексико сема...»

«А.В. Байыр-оол, О.Ю. Шагдурова ПРИЧИНЫ РАЗВИТИЯ И СПОСОБЫ ФОРМИРОВАНИЯ ПАРНЫХ СЛОВ В ТУВИНСКОМ ЯЗЫКЕ (В СОПОСТАВЛЕНИИ С ХАКАССКИМ ЯЗЫКОМ)* Аннотация. В данной статье проводится анализ основных способов формировани...»

«Конькова Мария Николаевна Поэтика жанра рассказа в творчестве А. Байетт Специальность 10.01.03 – литература народов стран зарубежья (английская литература) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург 2010 Работа выполнена в Государственном образовательном уч...»

«Белорусский государственный университет УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной работе С.Н. Ходин (дата утверждения) Регистрационный № УД-_ /уч. РИМСКИЕ ЭЛЕГИКИ Учебная программа учрежде...»

«Instructions for use Глава 1 Стереотип русского в языковой картине мира украинцев: Концептуально-когнитивный анализ Людмила Попович Стереотип и прототип в качестве базовых понятий исследования Когнитивная лингвистика выдвигает в первый...»

«Поморское Воеводство крупнейшие туристические достопримечательности www.woj-pomorskie.pl Польша расположена в Центральной Европе. Страна граничит с Германией, Чехией, Словакией, Литвой, Беларусью, Украиной, Россией. Северной границей является Балтийское море. Территорию страны площадью 312,7 кв. км населяет более 38 миллионов...»

«Лукаш Малэцки Эмоция страха как одно из средств языковой манипуляции : на примерах текстов современной русской прессы Studia Rossica Posnaniensia 35, 145-155 STU D IA RO SSICA POSN AN IEN...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2008 Филология № 2(3) Полный словарь диалектной языковой личности / Авт.-сост. О.И. Гордеева, Л.Г. Гынгазова, Е.В. Иванцова и др.; Под ред. Е.В. Иванцовой. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2006. – Т. 1: А–З. – 358 с.Полный словарь диалектной я...»

«НаучНый диалог. 2016 Выпуск № 1(49) / 2016 Смирнова Е. Е. Концепты ПРАВДА и ИСТИНА в языковом сознании носителей современного русского языка (по данным свободного ненаправленного ассоциативного экспер...»

«OPPORTUNITIES FOR LEARNING ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЧАРТЕРНЫЕ ШКОЛЫ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПЛАН РАЗВИТИЯ НАВЫКОВ ВЛАДЕНИЯ АНГЛИЙСКИМ ЯЗЫКОМ Основные цели Государственные чартерные школы "Opportunities for Learning" (OFL) – это образец успешного вне...»








 
2017 www.ne.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.