WWW.NET.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

«ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТАХ: СООТНОШЕНИЕ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА И МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА ...»

-- [ Страница 1 ] --

Правительство Российской Федерации

Национальный исследовательский университет

«Высшая школа экономики»

На правах рукописи

Русинова Вера Николаевна

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТАХ:

СООТНОШЕНИЕ НОРМ

МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА И

МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

Специальность 12.00.10 – «Международное право; Европейское право»

Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук

Научный консультант:

доктор юридических наук, профессор А.Я. Капустин Москва – 2015

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Раздел 1. Порядок совместного применения норм международного гуманитарного права и международного права прав человека в вооруженных конфликтах

Глава 1. «Международное гуманитарное право» и «международное право прав человека» как понятия и отрасли международного права

§ 1. Подходы к соотношению понятий «международное гуманитарное право» и «международное право прав человека»

§ 2. Сущность разграничения международного гуманитарного права и международного права прав человека как отраслей международного права

Глава 2. Границы применения международного права прав человека в вооруженных конфликтах



§ 1. Распространение сферы действия международного права прав человека на вооруженные конфликты

§ 2. Проблемы применения международного права прав человека ratione loci

§ 3. Проблемы применения международного права прав человека ratione personae

Глава 3. Теории соотношения норм международного гуманитарного права и международного права прав человека

§ 1. Конкурентная теория

§ 2. Комплементарная теория

§ 3. Интеграционная теория

Раздел 2. Разрешение потенциальных коллизиймежду нормами международного гуманитарного права и международного права прав человека

Глава 4. Коллизии международно-правовых норм и порядок их разрешения

§ 1. Понятие «коллизия норм» в международном праве......... 173 § 2. Методы разрешения коллизий между нормами международного гуманитарного права и международного права прав человека

Глава 5. Право на жизнь в вооруженных конфликтах.

.......... 185 § 1. Правомерность лишения жизни в ходе вооруженного конфликта

§ 2. Обязанность расследовать случаи гибели людей в связи с применением силы в вооруженных конфликтах..... 313 Глава 6. Право на свободу личности в вооруженных конфликтах

§ 1. Виды лишения свободы в вооруженных конфликтах в соответствии с нормами международного гуманитарного права

§ 2. Соответствие интернирования принципу законности

§ 3. Основания для интернирования

§ 4. Процессуальные права и гарантии, предоставляемые интернированным лицам

Заключение

–  –  –

Актуальность темы диссертационного исследования В современной науке международного права господствует представление о том, что нормы международного гуманитарного права, понимаемого как совокупность норм, предназначенных для защиты жертв и ограничения средств и методов ведения войны, и нормы международного права прав человека применимы в вооруженных конфликтах и комплементарны, то есть дополняют друг друга1. Это было подтверждено и Международным судом ООН вначале в принятом в 1996 г. Консультативном заключении о правомерности применения и угрозы применения ядерного оружия, а затем и в 2004 г. — в Консультативном заключении о правовых последствиях возведения стены на оккупированной палестинской территории. Международный суд признал, что обе отрасли международного права применяются одновременно, и при этом «одни прав могут быть исключительно предметом регулирования международного гуманитарного прва, другие могут быть исключительно предметом регулирования права прав человека, а некоторые могут подпадать под обе отрасли международного права»2. Однако вопросы о том, как отграничить ситуации, когда применимо исключительно международное гуманитарное право, только См., к примеру: Карташкин В.А. Права человека: международная защита в условиях глобализации. М.: Инфра-М, 2011. С. 54–58; Тиунов О.И.

Международное гуманитарное право:

Учебник. 2-е изд. М.: Норма, 2009. С. 163–165; Международное гуманитарное право: Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / Под ред.

И.И. Котлярова. 3-е изд. М.: Юнити-Дана, 2009. С. 20; Тиунов О.И. Современные проблемы международного гуманитарного права. К 100-летию второй Гаагской конференции мира // Российский ежегодник международного права. 2007. СПб., 2008. С. 29–30; Абашидзе А.Х.

Договорные органы по правам человека: Учебное пособие. М., 2012; Батырь В.А.

Международное гуманитарное право: Учебник для вузов. 2-е изд. М.: Юстицинформ, 2011.

С. 80; Gasser H.-P. International Humanitarian Law and Human Rights Law in Non-International Armed Conflicts: Joint Venture or Mutual Exclusion? // German Yearbook of International Law.

2002. Vol. 45. P. 154, 161; Partsch K.J. Human Rights and Humanitarian Law // Encyclopedia of Public International Law. 1995. P. 910; Heinze H.-J. On the Relationship between Human Rights Law Protection and International Humanitarian Law // International Review of the Red Cross. 2004.

Vol. 86. № 856. P. 789–813; Droege C. Effective Affinities? Human Rights and Humanitarian Law // International Review of the Red Cross. 2008. Vol. 90. № 871. P. 501–548.

International Court of Justice, Advisory Opinion on Legal Consequences of the Construction

of a Wall in the Occupied Palestinian Territory, 9 July 2004. Para. 106 [Электронный ресурс]. URL:

// http://www.icj-cij.org/docket/index.php?p1=3&p2=4&k=5a&case =131&code=mwp&p3=4 международное право прав человека или обе отрасли одновременно, каким образом нормы этих отраслей должны применяться совместно и, наконец, как разрешать возникающие коллизии, до сих пор остаются открытыми. Это приводит к многочисленным проблемам, с которыми сталкиваются в первую очередь непосредственно участники вооруженных конфликтов и гражданские лица, а также национальные правоохранительные органы. Кроме того, жертвы вооруженных конфликтов стали массово обращаться в универсальные и региональные международные органы по правам человека. В силу этих обстоятельств проблематика, связанная с прояснением соотношения норм международного права прав человека и международного гуманитарного права, встала в ряд наиболее актуальных проблем современного международного права.

Большинство современных вооруженных конфликтов носят так называемый асимметричный характер, что проявляется в составе участников конфликта, в степени оснащенности сторон и в используемых методах ведения войны.

Следствием такой «асимметрии» являются попытки более слабой стороны злоупотребить защитой, предоставляемой международным правом, в частности путем отказа от использования отличительных знаков или открытого ношения оружия. В то же время, как показывает практика, сложившаяся в том числе в рамках так называемой «войны с терроризмом», и более сильная сторона конфликта в условиях возрастающей неопределенности и невозможности четко установить, кто может быть легитимным объектом нападения, зачастую ужесточает используемые методы. При этом современные вооруженные конфликты обнажили в действующем международном праве значительное число проблем и «серых зон». Это статус так называемых «незаконных комбатантов»;

соотношение норм международного гуманитарного права и международного права прав человека при проверке правомерности использования силы в вооруженных конфликтах; квалификация «целенаправленных убийств»;

возможность экстерриториального применения международных договоров по правам человека; соотношение запрета использования живых щитов и принципа пропорциональности; правомерность интернирования и правовые гарантии, предоставляемые лицам, лишенным свободы в связи с вооруженным конфликтом;

статус сотрудников частных военных и охранных предприятий, задействованных в конфликте; установление границ понятия «непосредственное участие в военных действиях»; соблюдение гуманитарных норм в ходе миротворческих операций и многие другие. Большинство из этих проблем Международный Комитет Красного Креста относит к «вызовам современных вооруженных конфликтов»3.





Цель данного научного исследования состояла в том, чтобы на основе анализа действующих норм международного гуманитарного права и международного права прав человека, направленных на защиту прав человека в вооруженных конфликтах, практики их применения и научной доктрины разработать систему теоретических положений, описывающих особенности совместного применения этих норм, а также их соотношение по территории, кругу лиц и по содержанию.

Для достижения поставленной цели потребовалось решить следующие задачи:

– выявить соотношение норм международного гуманитарного права и международного права прав человека в ситуации вооруженного конфликта;

– выяснить пределы осуществления государствами права на отступление от соблюдения международных договоров по правам человека;

– исследовать, насколько действующая система договорных и обычных норм международного права в области защиты прав человека соответствует вызовам современных вооруженных конфликтов;

– установить сферу применения международных договоров, посвященных защите прав человека, ratione loci;

International Humanitarian Law and the Challenges of Contemporary Armed Conflicts, Report, Document prepared by the International Committee of the Red Cross, Geneva, October 2015 [Электронный ресурс]. URL: https://www.icrc.org/en/document/international-humanitarian-law-andchallenges-contemporary-armed-conflicts

– уточнить круг носителей прав человека и адресатов обязанностей по их соблюдению в ситуации вооруженного конфликта;

– установить пределы компетенции международных судебных и квазисудебных органов по рассмотрению дел, связанных с соблюдением прав человека в вооруженных конфликтах;

– дать толкование понятию «непосредственное участие в военных действиях»;

– проанализировать правовое положение так называемых «незаконных комбатантов»;

– выяснить, какую роль сыграла практика международных судебных и квазисудебных органов по правам человека в процессе взаимодействия норм международного гуманитарного права и международного права прав человека;

– проанализировать, действительно ли существует коллизия между нормами международного гуманитарного права и международного права прав человека в области защиты права на жизнь и обеспечения свободы личности;

– установить, на основании каких критериев должна осуществляться проверка правомерности лишения жизни в ходе вооруженного конфликта;

– уточнить круг лежащих на государствах позитивных обязательств, вытекающих из соблюдения права на жизнь в вооруженных конфликтах;

– исследовать проблемы защиты свободы и неприкосновенности личности в вооруженных конфликтах;

– установить круг процессуальных гарантий, которые должны предоставляться интернированным лицам в вооруженных конфликтах международного и немеждународного характера;

– выработать рекомендации по совершенствованию применения международно-правовых норм, призванных защитить индивидов во время вооруженного конфликта.

Объектом данного научного исследования являлись урегулированные нормами международного права общественные отношения, складывающиеся между носителями прав человека и адресатами соответствующих обязанностей в ситуации международных и немеждународных вооруженных конфликтов.

Предмет исследования составляли международные договоры и обычаи, регулирующие защиту прав человека в вооруженных конфликтах, решения международных организаций, посвященные защите гражданского населения и ограничению средств и методов ведения войны, практика Международного суда ООН, международных судебных и квазисудебных органов по правам человека, международных уголовных судов по вопросам соотношения норм международного гуманитарного права и международного права прав человека и защиты отдельных прав, российские и зарубежные научные исследования в области международного гуманитарного права, международного права прав человека, международного уголовного права, права международной ответственности, а также по таким вопросам, как фрагментация и разрешение коллизий в международном праве.

Степень научной разработанности предмета исследования Как показывает анализ научной литературы, вопросы международноправовой защиты личности в ситуации вооруженного конфликта вызывают повышенный интерес российских ученых уже достаточно длительный период времени. За последние два десятилетия по этой тематике было защищено 20 диссертаций, из них четыре исследования (диссертации С. А. Егорова «Вооруженные конфликты и международное право» (1999 г.), В. В. Алёшина «Правовое регулирование вооруженных конфликтов и его роль в обеспечении безопасности Российской Федерации» (2007 г.), И. И. Котлярова «Международноправовое регулирование вооруженных конфликтов: основные теоретические проблемы и практика» (2008 г.) и С. А. Раджабова «Имплементация норм международного гуманитарного права в Республике Таджикистан: проблемы теории и практики» (2008 г.) были представлены на соискание ученой степени доктора юридических наук.

Авторы большинства проведенных научных исследований сосредотачивались на анализе норм международного гуманитарного права, не уделяя должного внимания нормам другой отрасли — международному праву прав человека, которое также регулирует отношения, возникающие во время вооруженных конфликтов. Нередко исследования, посвященные защите прав человека в вооруженных конфликтах, сводились к анализу норм международного права4.

гуманитарного Такой подход был связан как с применением господствовавшего долгое время представления о нормах гуманитарного права как lex specialis5, так и с ограничительным толкованием сферы применения международных договоров по правам человека, в первую очередь ratione loci. В последние годы направление отечественного научного дискурса сместилось в сторону признания процессов «интеграции» и «конвергенции» между двумя этими отраслями6. В современных учебниках по международному праву, правам Белугина А.В. Международная защита прав человека в условиях вооруженных конфликтов. Курск: Союз, 2010. С. 11–35.

Kolb R. The Relationship between International Humanitarian Law and Human Rights Law:

A Brief History of the 1948 Universal Declaration of Human Rights and the 1949 Geneva Conventions // International Review of the Red Cross. 1998. № 324. P. 409–420; Suter K.D. An Inquiry into the Meaning of the Phrase «Human Rights in Armed Conflict» // Revue de droit penal militaire et de droi de la guerre. 1976. Vol. 15. № 3–4. P. 398, 406–410; Draper G. I. A. D. The Relationship between the Human Rights Regime and the Law of Armed Conflict // Israel Yearbook on Human Rights. 1971.

№ 1. P. 191–192; Meyrowitz H. Le droit de la guerre et les droit de l’homme // Revue du droit public et de la science politique en France et l’tranger. 1972. № 88. P. 1059–1104; Inter-American Commission on Human Rights, Coard and Others v. the USA, Case № 10.951, IACHR Report № 109/99, 29 September 1999. Para. 35 [Электронный ресурс]. URL: // https://www.cidh.oas.org/annualrep/99eng/Merits/UnitedStates10.951.htm; Response of the US to the Request for Precautionary Measures on behalf of the Detainees in Guantanamo Bay, Cuba, 15 April 2002 // International Legal Materials. 2002. № 41. Р. 1015; Committee against Torture, Conclusions and Recommendations of the United States of America, CAT/C/USA/CO/2, 25 July 2006. Para. 14 [Электронный ресурс]. URL:

http://www.unhchr.ch/tbs/doc.nsf/(Symbol)/CAT.C.USA.CO.2.En?Opendocument; UN Commission on Human Rights, Civil and Political Rights, Including the Question of Torture and Detention, Report of the Working Group on Arbitrary Detention, E/CN.4/2005/6, 1 December 2004. Para. 6 [Электронный ресурс]. URL: http://daccess-ddsny.un.org/doc/UNDOC/GEN/G04/167/19/PDF/G0416719.pdf?OpenElement.

Батырь В.А. Международное гуманитарное право. Учебник для вузов. 2-е изд. М.:

Юстицинформ, 2011. С. 90; Карташкин В.А. Права человека: международная защита в человека и международному праву прав человека появились параграфы, посвященные взаимодействию норм международного гуманитарного права и международного права прав человека7.

Вместе с тем до настоящего момента не было опубликовано ни одной научной работы на русском языке о применении и взаимодействии отдельных норм международного прва, которые регулируют прав человека в вооруженных конфликтах. Констатация происходящих процессов сближения норм международного гуманитарного права и международного права прав человека не может привести к конкретным результатам, которые могли бы иметь прикладной характер. Это предопределило необходимость проведения научного исследования, нацеленного на детальную проработку как соотношения действующих международно-правовых норм, так и на выявление направлений дальнейшего развития правового регулирования в этой сфере.

Что касается зарубежной научной литературы, то после начала так называемой «войны с терроризмом» число исследований, посвященных защите прав человека, стало стремительно увеличиваться. Наряду с трудами, в которых прослеживается цель оправдать подходы или действия тех или иных государств (к таковым можно отнести некоторые работы М. Шмитта, Й. Динштайна и М. Паркса), представлены и политически нейтральные исследования, посвященные отдельным проблемам защиты прав человека в вооруженных конфликтах. Это монография Н. Мельцера «Целенаправленное убийство в международном праве» (Оксфорд, 2009), сборник статей под ред. О. бен Нафтали «Международное гуманитарное право и международное право прав человека: Pas de Deux» (Оксфорд, 2011), монография Г. Оберлейтнера «Права человека в вооруженном конфликте: право, практика, политика» (Кембридж, 2015). Большое значение имели подготовленные под эгидой Международного Комитета Красного условиях глобализации. М.: Инфра-М, 2011. С. 50–51; Тиунов О.И. Международное гуманитарное право: учебник. 2-е изд. М.: Норма, 2009.

Международная и внутригосударственная защита прав человека: Учебник / Под ред.

Р.М. Валеева. М.: Статут, 2011; Права человека и процессы глобализации современного мира / Отв. ред. Е.А. Лукашева. М.: Норма, 2007; Международное право: Учебник / Отв. ред. С.А.

Егоров. 5-е изд. М., 2014.

Креста многотомник «Обычное международное гуманитарное право» (2006 г.)8, «Руководство по толкованию понятия “непосредственное участие в военных действиях”» (2009 г.)9, а также ряд материалов и докладов, посвященных защите лиц, лишенных свободы10. Вместе с тем исследование, которое содержало бы в себе не только детальный анализ отдельных проблем, но и выводы, позволяющие представить общую картину, складывающуюся в области регулирования прав человека в вооруженных конфликтах, до сих пор отсутствовало.

Кроме того, необходимо учитывать, что практика международных судебных и квазисудебных органов по правам человека, выступившая катализатором процесса переоценки роли норм международного права прав человека в вооруженных конфликтах, стала складываться только начиная с 2004 г. и продолжает формироваться.

Методология научного исследования Результаты проведенного научного исследования были получены в результате комплексного применения общих и специальных методов научного познания. Применялись такие общие теоретические методы, как метод анализа и синтеза, абстрагирования, конкретизации, обобщения, формализации, индукции и дедукции, идеализации, аналогии и моделирования. Кроме того, применялись метод диалектико-материалистической философии и системный подход.

Особенностью исследования являлось сочетание индуктивного и дедуктивного Хенкертс Ж.-М., Досвальд-Бек Л. Обычное международное гуманитарное право. Т. 1.

Нормы. МККК, 2006.

Interpretive Guidance on the Notion of “Direct Participation in Hostilities” under International Humanitarian Law. Geneva: ICRC, 2009.

Strengthening International Humanitarian Law Protecting Persons Deprived of Liberty, Concluding Report, Document prepared by The International Committee of the Red Cross, Geneva, June 2015 [Электронный ресурс]. URL: http://rcrcconference.org/wpcontent/uploads/sites/3/2015/04/32IC-Concluding-report-on-persons-deprived-of-their-libertypdf; Internment in Armed Conflict: Basic Rules and Challenges, Opinion Paper, prepared by

the International Committee of the Red Cross, November 2014 [Электронный ресурс]. URL:

https://www.icrc.org/en/document/internment-armed-conflict-basic-rules-and-challenges; Pejic J.

Procedural Principles and Safeguards for Internment/Administrative Detention in Armed Conflict and Other Situations of Violence // International Review of the Red Cross. 2005. Vol. 87. № 858. P. 375методов, когда метод индукции использовался при выявлении соотношения международного гуманитарного права и международного права прав человека на уровне отдельных норм, а метод дедукции позволял встраивать нормы обеих отраслей в теоретико-правовую конструкцию субъективных публичных прав.

Основным эмпирическим методом, использованным в диссертации, является метод изучения и обобщения опыта, который применялся в отношении решений международных организаций, международных органов по защите прав человека, а также национальных судов.

Среди специальных методов, которые были применены в диссертационном исследовании, следует отметить методы формально-юридического, сравнительноправового, историко-правового анализа, а также правового моделирования и прогнозирования.

Теоретическая база исследования Теоретическую основу исследования составили положения общей теории международного права, представленные в научных монографиях и учебных изданиях, подготовленных Л.П. Ануфриевой, К.А. Бекяшевым, П.Н. Бирюковым, Г.М. Вельяминовым, Р. Вольфрумом, А.Н. Вылегжаниным, У. Дженксом, С.А. Егоровым, Б.Л. Зимненко, К. Ипсеном, У. Карлом, А. Кассезе, Г. Кельзеном, М. Коскенниеми, В.И. Кузнецовым, Х. Лаутерпахтом, Д.В. Левиным, И.И. Лукашуком, В.С. Котляром, Ю.Н. Малеевым, Т. Мероном, М. Пеще, Д. Повелин, Г.С. Стародубцевым, В.Л. Толстых, Е.Т. Усенко, Н.А. Ушаковым, А. Федроссом, Д.И. Фельдманом, С.В. Черниченко, М. Шоу, В.М. Шумиловым, М. Эвансом.

Сделанные в диссертации выводы также базируются на научных трудах отечественных и зарубежных специалистов в области международного гуманитарного и уголовного права, среди которых — Г. Аби-Сааб, В.В. Алёшин, И.Н. Арцибасов, В.А. Батырь, О. Бен-Нафтали, И.П. Блищенко, М. Боте, А. Бувье, Х.-П. Гассер, Т. Глинн, Л. Грин, К. Гринвуд, Э. Давид, К. Дёрман, Й. Динштейн, Л. Досвальд-Бек, С.А. Егоров, В.С. Иваненко, В.Ю. Калугин, Ф. Калсховен, А.Я. Капустин, Б. Кесслер, О. Кимминих, М. Кларк, Р. Кольб, И.И. Котляров, А.В. Кудашкин, Е.Г. Ляхов, Ф.Ф. Мартенс, Л. Муар, Х. Паркс, К.Й. Парщ, Ж. Пикте, А.И. Полторак, С.А. Раджабов, А. Рогерс, Ю.С. Ромашев, Ю.М. Рыбаков, Л.И. Савинский, И. Сандос, М. Сассоли, К. Свинарски, Н.А. Соколова, Г. Солис, У. Сольф, О.И. Тиунов, Б.Р. Тузмухамедов, У. Фенрик, Д. Флек, В.Х. фон Хайнег, С. Хайнс, Ж.-М. Хенкертс, М. Шмит, А. Эйде, Б. Циммерман.

Исследование опирается на посвященные международному праву прав человека результаты научной работы таких ученых, как А.Х. Абашидзе, Е.С. Алисиевич, А. Баевски, С.В. Бахин, Т. Бургенталь, Р.М. Валеев, Г. Вердирам, Р. Вольфрум, В.В. Гаврилов, Л. Зегвельд, Р.А. Каламкарян, В.А. Карташкин, Р. Кассан, А. Клэпхем, А.А. Ковалёв, А.И. Ковлер, Ю.М. Колосов, И.И. Котляр, И.А. Ледях, Е.А. Лукашева, М. Миланович, М. Новак, Ф. Нэрт, У. Пойкерт, А.Х. Саидов, А.-Л. Свенссон-МакКартни, К. Томушат, К. Филипп, Й. Фровайн, А. Циммерман, К. Черна, С.В. Черниченко и М.Л. Энтин.

Теоретическую базу проведенного исследования также составили посвященные различным аспектам соотношения международного гуманитарного права и международного права прав человека публикации У. Абреша, Ф. Алстона, Г. Гагиолли, А. Гиойи, Р. Гудмана, Л. Досвальд-Бек, Д. Драпера, К. Йоханна, Д. Клеффнера, Р. Кольба, Д. Кретцмера, Д. Кроуфорда, Н. Мельцера, М. Милановича, Д. Морган-Фостера, Л. Олсон, К.Й. Парща, А. Паулюса, Е. Пейич, К. Уоткина, Х.-Й. Хайнце, Р. Шондорфа, Б. Шэфера и других.

Научную новизну диссертационного исследования предопределяет то, что среди многочисленных публикаций российских международников, в которых проводилось сравнение международного гуманитарного права и международного права прав человека, а также предлагалось объединить эти отрасли под общим названием, до сих пор отсутствовала научная работа, непосредственным предметом исследования которой являлась бы проблематика соотношения норм международного гуманитарного права и международного права прав человека.

Данная диссертация является первым научным трудом, в котором исследованы именно отдельные нормы обеих отраслей и сделаны выводы о параметрах их совместного применения в вооруженных конфликтах.

Основные выводы, сформулированные в работе, представляют собой систему теоретических положений, описывающих особенности совместного применения норм международного гуманитарного права и международного права прав человека, а также их соотношение по территории, кругу лиц и по содержанию. Для обозначения совокупности этих положений в научный оборот вводится понятие «интеграционной теории» соотношения норм этих отраслей, в соответствии с которой нормы международного гуманитарного права и международного права прав человека не просто пересекаются и могут применяться совместно, а объединяются и формируют единый массив норм, посвященных защите прав человека в вооруженных конфликтах.

Новизна исследования состоит и в том, что оно основано на анализе современных вооруженных конфликтов, в том числе тех, которые имели место в рамках так называемой «войны с терроризмом». Кроме того, в диссертации учтены решения международных организаций, международных универсальных и региональных судов и квазисудебных органов (Международного суда ООН, Совета по правам человека ООН, Комитета по правам человека ООН, Комитета по экономическим, социальным и культурным правам ООН, Европейского суда по правам человека, Межамериканской комиссии и суда по правам человека, Африканской комиссии по правам человека и народов, международных ad hoc трибуналов по бывшей Югославии и Руанде, Международного уголовного суда и смешанных (интернационализированных) уголовных трибуналов) и национальных судов.

В диссертационном исследовании предложены взвешенные и юридически обоснованные подходы к решению наиболее проблемных вопросов защиты прав человека в современных вооруженных конфликтах. Впервые в отечественной науке международного права были исследованы вопросы, связанные с экстерриториальным применением международных договоров по правам человека в вооруженных конфликтах, распространением международных обязательств по соблюдению прав человека на международные организации и неправительственную сторону вооруженного конфликта, проанализированы различные подходы к толкованию понятия «непосредственное участие в военных действиях», рассмотрена проблема, связанная с определением статуса «незаконных комбатантов», предложена классификация лиц в немеждународных вооруженных конфликтах, раскрыто современное содержание принципа военной необходимости, сделаны выводы о соотношении запрета «произвольного лишения жизни» и положений международного гуманитарного права о правомерности использования силы, а также дана оценка правомерности интернирования и уточнен объем международно-правовых прав и гарантий, которые должны предоставляться лицам, задержанным в ходе вооруженных конфликтов.

Таким образом, научная новизна диссертационного исследования состоит в следующем:

– в научный оборот отечественной науки международного права введено понятие «интеграционной теории», которая описывает совокупность изложенных в диссертационном исследовании теоретических положений, раскрывающих особенности совместного применения норм международного гуманитарного права и международного права прав человека, а также их соотношение по территории, кругу лиц и по содержанию;

– уточнены пределы осуществления государствами права на отступление от соблюдения международных договоров по правам человека;

– установлена сфера применения международных договоров, посвященных защите прав человека, в ситуации вооруженного конфликта ratione loci;

– очерчен круг носителей прав человека и адресатов обязанностей по соблюдению прав человека в ситуации вооруженного конфликта;

– исследована компетенция международных судебных и квазисудебных органов по рассмотрению дел, связанных с соблюдением прав человека в вооруженных конфликтах;

– предложен «сбалансированный подход» к толкованию понятия «гражданские лица» в немеждународных конфликтах;

– дано толкование понятия «непосредственное участие в военных действиях»;

– сделан вывод о формировании интегрированного теста проверки правомерности лишения жизни в вооруженных конфликтах немеждународного характера, сущность которого заключается в том, что критерии абсолютной необходимости и пропорциональности так же, как и в мирное время, рассматриваются в качестве применимых к случаям лишения жизни в вооруженных конфликтах, и их содержание уже не сводится путем толкования исключительно к тем нормам, которые закреплены в источниках международного гуманитарного права;

– раскрыто содержание требования «законности» лишения свободы в вооруженных конфликтах;

– выявлено наличие пробела в правовом регулировании интернирования в источниках международного гуманитарного права, применимых в вооруженных конфликтах немеждународного характера;

– сформулирован вывод о том, что имеет место увеличение объема процессуальных прав, которые в соответствии с международным правом должны предоставляться лицам, задержанным в ходе международных и немеждународных вооруженных конфликтов;

– установлен круг процессуальных гарантий, которые должны предоставляться интернированным лицам в вооруженных конфликтах международного и немеждународного характера;

– выработаны рекомендации по совершенствованию применения международно-правовых норм, призванных защитить индивидов во время вооруженного конфликта.

Проведенное исследование позволяет вынести на защиту следующие положения, обладающие научной новизной:

1. Ограничение сферы действия универсальных и региональных международных договоров по правам человека случаями, когда государствоучастник осуществляет свою юрисдикцию, не исключает возможности применения этих источников к вооруженным конфликтам, происходящим за пределами территории государства, вовлеченного в конфликт. Этот вывод основывается на том, что наличие у государства юрисдикции может быть установлено при осуществлении им эффективного контроля не только над частью территории другого государства, но и над отдельными лицами, даже в условиях отсутствия контроля над территорией, где применяется сила. При этом в качестве эффективного контроля над лицами могут квалифицироваться ситуации применения силы в отношении конкретных индивидов, вне зависимости от того, находятся ли они «в руках» стороны конфликта. Кроме того, государства остаются связанными обязательствами, вытекающими из международных договоров по правам человека, и при использовании силы за пределами территории всех государств — участников соответствующего международного договора.

2. Круг адресатов обязанностей по соблюдению международного права прав человека в вооруженных конфликтах не ограничивается только государствами и государственно-подобными образованиями. Во-первых, международные организации как субъекты международного права также являются адресатами обязанностей по соблюдению прав человека, что порождает проблему определения критериев для разграничения ответственности между международной организацией и ее членами. Исходя из того, что в большинстве случаев государства не отказываются от контроля за военнослужащими, делегированными для участия в проводимой международной организацией операции, а также учитывая отсутствие эффективных механизмов, которые позволяли бы жертвам нарушений получить возмещение от международных организаций, следует признать обоснованным подход, позволяющий учитывать фактическую ситуацию и, в случае установления эффективного контроля за совершённым деянием со стороны государств, предоставивших контингент, привлекать к международной ответственности именно эти субъекты международного права.

Во-вторых, происходит трансформация сферы применения международного права прав человека ratione personae за счет формирования международного обычая, в силу которого обязательства по соблюдению основных прав человека возлагаются и на неправительственную сторону вооруженного конфликта.

Доказательством возникновения такого обычая является развитие международного уголовного права в части расширения составов преступлений по общему международному праву и появления возможности привлечь индивидов к уголовной ответственности за нарушение как международного гуманитарного права, так и международного права прав человека, вне зависимости от того, какую сторону вооруженного конфликта они представляли. Кроме того, изменилась и практика органов ООН, которые наряду с международным гуманитарным правом стали указывать неправительственным организованным вооруженным группам на необходимость соблюдения международного права прав человека.

3. Представленные в науке международного права и практике международных отношений подходы к определению соотношения международного гуманитарного права и международного права прав человека укладываются в три основные теории: конкурентную, комплементарную и интеграционную.

Конкурентный подход, в соответствии с которым международное гуманитарное право как lex specialis исключает применимость международного права прав человека, идет вразрез с текстами международных договоров, а также с практикой международных организаций, международных судебных и квазисудебных органов: нормы обеих отраслей пересекаются и взаимодополняют друг друга — и, соответственно, должны применяться совместно или комплементарно. При этом комлементарность норм международного гуманитарного права и международного права прав человека не исключает возможности их интеграции, которая представляет собой как процесс, так и результат объединения норм этих отраслей в единую структуру. Возможность интеграции норм международного гуманитарного права и международного права прав человека следует из применимости к ним конструкции субъективных публичных прав и корреспондирующих им обязанностей. В области, урегулированной нормами обеих отраслей, нормы международного гуманитарного права вписываются в единую структуру прав человека в качестве одного из элементов, формирующих, наряду с нормами международного права прав человека и международного уголовного права, «пределы ограничения» этих прав. Помимо возможности встраивания принятых в разное время и зафиксированных в различных источниках норм международного гуманитарного права и международного права прав человека в единую структуру субъективных публичных прав, интеграция норм международного гуманитарного права и международного права прав человека происходит и в процессе формирования международно-правовых обычаев.

4. Запрет отступления от международно-правовых обязательств по соблюдению отдельно взятого основного права человека не равнозначен автоматическому запрету ограничения этого права, поэтому для целей установления объема прав человека, действующих в вооруженных конфликтах, принципиальное значение приобретает установление пределов ограничения прав человека, а не списка прав и свобод, от которых запрещено отступать. В ходе развития норм международного права, действующих в вооруженных конфликтах, количество и содержание прав, которые не могут быть ограничены, постепенно меняются в сторону усиления защиты индивидов. Этому способствуют как увеличивающийся массив практики международных судебных и квазисудебных органов по правам человека, а также международных и смешанных уголовных судов, так и изменение подходов государств к регулированию возможности ограничивать права человека на национальном уровне.

5. Две основные коллизии, возникающие между нормами международного гуманитарного права и международного права прав человека — противоречие между запретом произвольного (или умышленного) лишения жизни и правом комбатантов принимать участие в военных действиях, а также между запретом произвольного лишения свободы по ст.

5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и правом интернировать военнопленных и гражданских лиц по международному гуманитарному праву, — относятся к нормативным коллизиям в широком смысле. Это односторонние коллизии, представляющие собой противоречия между обязывающей и разрешающей нормами, которые тем не менее могут быть применены вместе. Нормативные коллизии в узком смысле, как противоречия между обязывающими и запрещающими правилами, — то есть двусторонние коллизии — в нормах международного гуманитарного права и международного права прав человека отсутствуют. Вместе с тем представляется нецелесоообразным уходить от необходимости решать проблему одновременного применения не полностью совместимых друг с другом норм данных отраслей международного права только за счет отрицания наличия между ними двусторонних коллизий.

6. Содержание предоставляемой нормами международного гуманитарного права защиты права на жизнь зависит от разделения лиц на тех, кто обладает защитой от непосредственного нападения, и тех, кто этой защиты лишен. В отличие от источников международного гуманитарного права, применимых в международных конфликтах, отсутствуют как договорные, так и обычноправовые нормы, эксплицитно регулирующие классификацию лиц в немеждународных вооруженных конфликтах. Разумный компромисс между защитой гражданского населения и военной необходимостью могло бы обеспечить применение «сбалансированного подхода», в рамках которого в качестве «гражданских лиц» в немеждународных конфликтах рассматриваются все лица, которые не принадлежат к вооруженным силам правительственной стороны конфликта или к неправительственным организованным вооруженным группам, находящимся под командованием лица, ответственного за своих подчиненных перед стороной конфликта, и подчиняющимся внутренней дисциплине. При этом члены «организованных вооруженных групп», удовлетворяющие критериям, предъявляемым к подобным группам в международных конфликтах, должны рассматриваться как утратившие защиту от нападения на время членства в такой группе. Соответственно, с позиции «непосредственного участия в военных действиях» должны оцениваться только отдельные действия не подпадающих под эту категорию лиц, т. е. к ним не должна применяться концепция «длящегося участия».

7. Ключевую роль при определении границ защиты права на жизнь в вооруженных конфликтах играет понятие «непосредственное участие в военных действиях». Несмотря на опубликование Международным Комитетом Красного Креста руководства по толкованию этого понятия, его содержание требует дальнейшего прояснения. В частности, для того чтобы действие было квалифицировано как «непосредственное участие в военных действиях», к ущербу, причиняемому как военным, так и гражданским объектам, необходимо предъявлять требование о достижении хотя бы минимального размера. Под понятие «военные действия» должны подпадать нападения не только на военные цели, но и на лиц, находящихся «во власти» стороны конфликта. Кроме того, для целей квалификации гражданского лица в качестве принимающего непосредственное участие в военных действиях не оправдано предъявление требования об обязательном наличии связи между ним и стороной вооруженного конфликта.

8. Буквальное и систематическое толкование международных договоров по правам человека и международному гуманитарному праву, а также практика Европейского суда по правам человека и Комитета по правам человека ООН позволяют сделать вывод о формировании интегрированного теста проверки правомерности лишения жизни в вооруженных конфликтах немеждународного характера. Сущность этого подхода заключается в том, что критерии абсолютной необходимости и пропорциональности так же, как и в мирное время, рассматриваются в качестве применимых к случаям лишения жизни в вооруженных конфликтах, и их содержание уже не сводится путем толкования исключительно к тем нормам, которые закреплены в источниках международного гуманитарного права.

9. Системное толкование действующих международных договоров позволяет сделать вывод, что лишение свободы в вооруженном конфликте будет соответствовать принципу законности, являющемуся одним из элементов запрета «произвольного» лишения свободы, если оно не противоречит нормам международного гуманитарного права и международного права прав человека.

В то время как действующие в вооруженных конфликтах международного характера нормы Третьей и Четвертой Женевских конвенций могут рассматриваться в качестве «закона», ни общая статья 3 Женевских конвенций 1949 г., ни Второй Дополнительный протокол, применимые в вооруженных конфликтах немеждународного характера, не уполномочивают стороны конфликта на интернирование, не содержат оснований для такого задержания и не закрепляют соответствующую процедуру. Таким образом, в немеждународных конфликтах ссылка исключительно на международное гуманитарное право в качестве правового основания для применения интернирования применяться не может. Вместе с тем данный вывод не исключает возможности установления оснований для интернирования и процедуры его применения в немеждународных вооруженных конфликтах в национальном праве государств или в источниках международного права при условии, что они отвечают требованиям правовой определенности и предоставляют задержанным лицам права и гарантии, закрепленные в источниках международного права прав человека и международного гуманитарного права.

10. Благодаря прежде всего судебной практике происходит постепенная конкретизация того, как именно соотносятся нормы международного гуманитарного права и международного права прав человека в сфере действия права на свободу. Несмотря на то, что Европейский суд по правам человека признал, что, даже не воспользовавшись правом отступления по статье 15, государства-участники могут применять интернирование на основе норм международного гуманитарного права, не нарушая при этом пункт 1 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, этот вывод не должен распространяться на немеждународные вооруженные конфликты, где, учитывая пробельность норм международного гуманитарного права, вполне оправдано действие норм международного права прав человека в полном объеме.

11. Увеличение числа прав и свобод, от которых не допускается отступление, а также формирование международных обычаев, посвященных борьбе с насильственными исчезновениями, привели к расширению объема прав и гарантий, которые в соответствии с международным правом должны предоставляться лицам, задержанным в ходе международных и немеждународных вооруженных конфликтов. К процессуальным правам и гарантиям, действующим в отношении интернированных лиц, относятся гарантия habeas corpus, право на проверку законности задержания независимым и беспристрастным органом, право быть проинформированным о причинах интернирования, право на получение юридической помощи, а также право быть зарегистрированным и содержаться в официально признанных местах содержания.

12. Для описания совокупности изложенных в диссертационном исследовании теоретических положений, раскрывающих особенности совместного применения норм международного гуманитарного права и международного права прав человека, а также их соотношения по территории, кругу лиц и по содержанию, вводится понятие «интеграционная теория». В соответствии с этой теорией нормы международного гуманитарного права и международного права прав человека не просто пересекаются и могут применяться совместно, а встраиваются в структуру субъективных публичных прав, формируя единый массив норм, посвященных защите прав человека в вооруженных конфликтах. В результате интеграции норм обеих отраслей имеет место усиление защиты прав человека в вооруженных конфликтах, что знаменует принципиально новый виток развития современного международного права в гуманитарной сфере.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования Основным результатом данного научного исследования являются решение важной научной проблемы и расширение теоретических представлений о содержании международно-правовых норм, направленных на защиту прав человека во время вооруженных конфликтов. Эти выводы должны способствовать более эффективному решению возникающих в условиях современных конфликтов вопросов, связанных с определением статуса лиц, с использованием приемлемых методов обращения с задержанными, а также с привлечением индивидов, совершивших противоправные деяния, к ответственности.

Полученные в ходе проведения исследования результаты могут быть учтены при разработке рекомендаций для вооруженных сил о применении норм международного права в вооруженных конфликтах. Положения данной работы также могут быть использованы при составлении обращений или отзывов на обращения в международные судебные и квазисудебные органы. Кроме того, сделанные выводы могут быть применены при проведении дальнейших научных исследований и использоваться в образовательных целях при разработке и проведении курсов лекций по международному праву, международному гуманитарному праву, международному праву прав человека, международному уголовному праву и другим дисциплинам в процессе осуществления профессиональной подготовки юристов, военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов, журналистов и специалистов в области международных отношений.

Степень достоверности и апробация результатов исследования Достоверность результатов диссертационного исследования базируется на значительном количестве проанализированных источников, среди которых 49 международных договоров, 57 решений международных организаций, а также 212 решений международных судебных и квазисудебных органов. Сделанные в диссертации выводы сопоставлены со всеми основными доктринальными разработками как российской, так и зарубежной науки международного права.

Избранные методы исследования соответствуют поставленным в работе целям и задачам.

Основные положения диссертационного исследования прошли апробацию в ходе обсуждения подготовленных диссертантом докладов и сообщений на международных и российских научных конференциях, семинарах и круглых столах. Среди них — совместная конференция Французского и Немецкого обществ международного права на тему «Право на жизнь в международном праве» (г. Берлин, 2008 г.); ежегодные конференции Российской ассоциации международного права (г. Москва, 2009, 2010, 2012 гг.); «Мартенсовские чтения»

(г. Санкт-Петербург, 2009, 2011 гг.) и международная конференция «Информационная безопасность, кибервойна и международное право» (г. Москва, 2014 г.), организованные Региональной делегацией Международного Комитета Красного Креста; конференция Гёттингенского общества поддержки международного права (г. Гёттинген, 2012 г.); межсессионный семинар Комитета по правам человека Международной ассоциации международного права (г. Белладжио, 2012 г.); круглые столы, проводившиеся Дипломатической академией МИД РФ, по темам «Ответственность за защиту», «Имплементация норм международного гуманитарного права в российское законодательство», а также «Информационная безопасность, кибервойны и международное право» и «Актуальные проблемы прав человека» (2012–2013, 2015 гг.); международные конференции НИУ «Высшая школа экономики» на тему «Противодействие терроризму и международное право» (2012, 2014 гг.); «Кутафинские чтения», организованные Московским государственным юридическим университетом (МГЮА) имени О. Е. Кутафина (2010–2012, 2014, 2015 гг.); «Блищенковские чтения» Российского университета дружбы народов (2008, 2009, 2015 гг.); а также ежегодные научные конференции юридического факультета Балтийского федерального университета им. И. Канта (2008–2011 гг.).

В 2014 г. в рамках Третьей Летней школы им. Ф. Ф. Мартенса автором был прочитан курс лекций «Соотношение международного гуманитарного права и международного права прав человека» (г. Пярну, Эстония).

Подготовленная в результате проведенного исследования монография «Права человека в вооруженных конфликтах: проблемы соотношения норм международного гуманитарного права и международного права прав человека» 15 апреля 2015 г. была представлена на заседании круглого стола «Вооруженный конфликт: проблемы соотношения jus ad bellum, jus in bello и международного права прав человека», проведенного Научно-образовательном центром международного и сравнительного уголовного права им. Н. Ф. Кузнецовой юридического факультета Московского государственного университета им. М.

В. Ломоносова.

Благодаря гранту Фонда им. А. Гумбольдта и прохождению стажировки в Институте Макса Планка по международному и зарубежному публичному праву (г. Гейдельберг, ФРГ) результаты проводимого автором исследования были представлены и прошли обсуждение на научном заседании этого института 21 марта 2011 г.

Теоретические подходы и основные выводы, сделанные в диссертационном исследовании, изложены автором в монографиях «Нарушения международного гуманитарного права: индивидуальная уголовная ответственность и судебное преследование» (М.: Юрлитинформ, 2006) и «Права человека в вооруженных конфликтах: проблемы соотношения норм международного гуманитарного права и международного права прав человека» (М.: Статут, 2015), а также в научных статьях «Human Shields» («Живые щиты») и «Perfidy» («Вероломство»), вошедших в «Энциклопедию Макса Планка по международному праву» (2-е изд., Оксфорд, 2012), в параграфе «Право вооруженных конфликтов и международное право прав человека» 5-го издания учебника «Международное право» (М.: Статут, 2015), вышедшего под редакцией С. А. Егорова, а также в научных статьях, посвященных различным аспектам исследуемой темы. Сделанные в диссертации выводы были использованы при составлении отзыва на проект Международной конвенции о регулировании, надзоре и мониторинге частных военных и охранных предприятий от 13 июля 2009 г., который был направлен Рабочей группе по вопросу об использовании наемников как средстве нарушения прав человека и противодействия осуществлению права народов на самоопределение.

Положения диссертационного исследования применялись при разработке курсов и проведении занятий в НИУ «Высшая школа экономики», Дипломатической академии МИД Российской Федерации и Балтийском федеральном университете им. И. Канта по таким дисциплинам, как «Международное право прав человека», «Региональные механизмы защиты прав человека», «Международное гуманитарное право», «Международное гуманитарное право и средства массовой информации», «Права человека в современном международном праве», «

Защита прав человека в Европейском суде по правам человека», «Международное право» и «Современные проблемы международного права».

–  –  –

§ 1. Подходы к соотношению понятий «международное гуманитарное право»

и «международное право прав человека»

Для обозначения международно-правовых норм, посвященных законам и обычаям войны, кодификация которых началась в 1864 г., долгое время войны»11, использовалось понятие «право но, как отметил в своем Консультативном заключении о правомерности угрозы или применения ядерного оружия Международный суд ООН, с течением времени эти нормы получили новое наименование – «международное гуманитарное право»12. Примерно до середины 70-х гг. XX в. понятие «международное гуманитарное право»

ассоциировалось с «правом Женевы», посвященным защите жертв войны, и отделялось от ограничивающего средства и методы ведения войны «права Гааги», которое включалось в состав «права войны». Именно этот подход нашел свое См.: Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов.

СПб.: Тип. Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1883. Т. 2. С. 513.

ICJ (International Court of Justice), Advisory Opinion on Legality of the Threat or Use of Nuclear Weapons, 8 July 1996. Para. 75 [Электронный ресурс]. URL: // http://www.icjcij.org/icjwww/icases/iunan/iunanframe.htm (далее – Advisory Opinion on Legality of the Threat or Use of Nuclear Weapons).

Д.Б. Левин13, отражение в работах таких ученых, как, к примеру, Л.И. Савинский14, а также К. Ипсен15. Принято считать, что с принятием двух Дополнительных протоколов к Женевским конвенциям о защите жертв войны16 в 1977 г. данное различие было в некоторой степени преодолено17. На сегодняшний день понятие «международное гуманитарное право» в основном употребляется в качестве общего для «права Женевы» и «права Гааги»18.

Помимо понятия «международное гуманитарное право» в российской, а также в зарубежной научной и учебной литературе для обозначения правил, посвященных ведению вооруженной борьбы и защите жертв вооруженных конфликтов, предлагается использовать такие понятия, как «право вооруженных конфликтов»19, «право войны»20, «правила ведения вооруженной борьбы»21, «международное гуманитарное право, применяемое в вооруженных конфликтах»22, «международное право в период вооруженных конфликтов»23.

См.: Левин Д.Б. Актуальные проблемы международного права. М.: Наука, 1974. С. 102.

См.: Полторак А.И., Савинский Л.И. Вооруженные конфликты и международное право. М.: Наука, 1976. С. 80.

См.: Ipsen K. Vlkerrecht. Mnchen: Beck, 2004. S. 1211, 1219–1220.

Дополнительный протокол I к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов, от 8 июня 1977 г. // Действующее международное право. В 3 т. / Сост. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчикова. М., 1999.

Т. 2. С. 731; Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера, от 8 июня 1977 г. // Там же. С. 793 (далее – ДП I и ДП II).

См.: Heinegg W.H. von. Entschdigung fr Verletzungen des humanitren Vlkerrechts // Berichte der Deutschen Gesellschaft fuer Voelkerrecht. Bd. 40. Heidelberg, 2003. S. 5–6.

Advisory Opinion on Legality of the Threat or Use of Nuclear Weapons, para. 75. См. также:

Международная и внутригосударственная защита прав человека: Учебник / Под ред. Р.М.

Валеева. М.: Статут, 2011. С. 534-535.

См.: Международное право: Учебник / Отв. ред. С.А. Егоров. 5-е изд. М.: Статут, 2014.

С. 997–1004; Арцибасов И.Н., Егоров С.А. Вооруженный конфликт: право, политика, дипломатия. М.: Международные отношения, 1989. С. 19; Белугина А.В. Указ. соч. С. 12;

Бирюков П.Н. Международное право: Учебник для вузов. 6-е изд. М.: Юрайт, 2013. С. 517. См.

также: Бирюков П.Н. Юридический механизм реализации в СССР норм международного гуманитарного права: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Казань, 1991. С. 17.

См.: Фердросс А. Международное право. М.: Иностр. литер., 1959. С. 429.

См.: Батырь В.А. Международно-правовая регламентация применения средств ведения вооруженной борьбы в международных вооруженных конфликтах // Государство и право. 2001. № 10. С. 63.

См.: Международное гуманитарное право: Учебник / Под ред. А.Я. Капустина. 2-е изд.

М.: Юрайт, 2011. С. 522.

См.: Бирюков П.Н. Международное право: Учебник для вузов. 6-е изд. М.: Юрайт,

2013. С. 562–563.

Вместе с тем при все еще сохраняющейся полифоничности точек зрения24 уже наметилась тенденция по использованию понятия «международное гуманитарное право» для обозначения международно-правовых норм, специально созданных для защиты жертв вооруженных конфликтов и ограничения средств и методов ведения войны25. Одним из самых часто цитируемых является определение понятия «международное гуманитарное право», сфорулированное Х.-П. Гассером: «право, применяемое в вооруженных конфликтах… которое пытается смягчить проявления войны, во-первых, путем наложения ограничений Понятие «международное гуманитарное право» используется для обозначения международно-правовых норм, посвященных правам и свободам человека, к примеру, Р.А. Каламкаряном /Каламкарян Р.А. Всеобщая декларация прав человека: миропорядок на основе верховенства права // Гражданин и право. 2010. № 1. С. 21-29/.

См.: Валеев Р.М. Конвенционное начало международного гуманитарного права (к 150летию Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях от 22 августа 1864 г.) // Евразийский юридический журнал. 2014. № 3 (70). С. 38;

Международное гуманитарное право: Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / Под ред. И.И. Котлярова. 3-е изд. М.: Юнити-Дана, 2009.

С. 8–19; Батырь В.А. Международное гуманитарное право: Учебник для вузов. 2-е изд. М.:

Юстицинформ, 2011. С. 13; Международное публичное право: Учебник / Под ред. К.А.

Бекяшева. 5-е изд. М.: Проспект, 2009. С. 846–850; Международное право: Учебник для бакалавров / Под ред. А.Н. Вылегжанина. М.: Юрайт, 2012. С. 582–586; Толстых В.Л. Курс международного права: Учебник. М.: Волтерс Клувер, 2009. С. 753–759; Международное право = Voelkerrecht / В. Граф Витцтум и др. М.: Инфотропик Медиа, 2011. С. 869–873; Тузмухамедов Б.Р. Источники и понятия международного гуманитарного права в официальной практике Российской Федерации // Евразийский юридический журнал. 2013. № 4. С. 39-40; Соколова Н.А.

Природная среда как объект защиты международного гуманитарного права // Международное право – International Law. 2010. № 3. С. 60; Романов Д.К., Степанов М.Б. Международное гуманитарное право: понятие, содержание и основные институты // Международное публичное и частное право. 2004. № 6 (21). С. 33; Саидов А.Х. Международное право прав человека.

М.:

МЗ Пресс, 2002. С. 71; Белугина А.В. Указ. соч. С. 12; Раджабов С.А. Имплементация норм международного гуманитарного права в Республике Таджикистан: проблемы теории и практики: дис. … докт. юрид. наук. М., 2008. С. 24, 41–55; Котляров И.И. Международноправовое регулирование вооруженных конфликтов: основные теоретические проблемы и практика: дис. … докт. юрид. наук. М., 2008. С. 35; Права человека и процессы глобализации современного мира / отв. ред. Е.А. Лукашева. М.: Норма, 2007. С. 363; Исаакович С.В.

Международно-правовые проблемы прав человека в вооруженном конфликте // Вестник Киевского университета. Сер.: Международные отношения и международное право. 1976. № 3.

С. 29; Лукашук И.И. Международное право. Особенная часть: Учебник. М.: Издательство БЕК,

1998. С. 270; Батырь В.А. Международно-правовая регламентация применения средств ведения вооруженной борьбы в международных вооруженных конфликтах. // Государство и право.

2001. № 10. С. 64; Панов В.П. Международное уголовное право. М.: Инфра-М, 1997. С. 29;

Калугин В.Ю. Международное гуманитарное право. Минск: Тесей, 1999. С. 5; Радько Т.Н.

Теория государства и права в схемах и определениях. Учебное пособие. М.: Проспект, 2015.

С. 103; Бородин И.А. Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 27.05.1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих». М., 2011.

на способы и методы ведения войны… и, во-вторых, обязывая лиц, принимающих участие в военных действиях, оберегать и защищать тех, кто не принимает или прекратил принимать участие в военных действиях»26. Подобного подхода к определению данного понятия последние десятилетия придерживаются ООН, международные уголовные суды, а также Международный Комитет Красного Креста (далее – МККК), который отнюдь не является пассивным хранителем Женевских конвенций и протоколов к ним, а активно способствует дальнейшему развитию международно-правовых норм в этой сфере27.

Существует множество подходов к соотношению понятий «международное гуманитарное право» и «международное право прав человека», но, несмотря на то, что констатировать завершение затянувшегося на десятилетия спора о терминах еще нельзя, будет справедливым отметить, что уже сформировалась точка зрения, которой придерживается большинство как российских, так и зарубежных исследователей. Господствующий в науке взгляд состоит в том, что международное гуманитарное право и международное право прав человека права28.

являются двумя самостоятельными отраслями международного Примечательно, что Ж. Пикте, автор знаменитых комментариев к Женевским конвенциям, который и ввел в научный оборот термин «международное гуманитарное право», указывал в своих более ранних работах на его двуединую Gasser H.-P. Einfhrung in das humanitre Vlkerrecht. Bern; Stuttgart; Wien: Haupt, 1991.

S. 7.

[Электронный ресурс]. URL: // http://www.icrc.org/eng/assets/files/other/what_is_ihl.pdf См.: Саидов А.Х. Указ. соч. С. 11, 71; Раджабов С.А. Указ. соч. С. 24; Котляров И.И.

Международно-правовое регулирование вооруженных конфликтов: основные теоретические проблемы и практика: дис. …докт. юрид. наук. С.

63–73; Международное публичное право:

Учебник / Под ред. К.А. Бекяшева. М.: Проспект, 2009. С. 303–305, 846–850; Международное право: Учебник для бакалавров / Под ред. А.Н. Вылегжанина. М.: Юрайт, 2012. С. 269–271, 582–586; Толстых В.Л. Курс международного права: Учебник. М.: Волтерс Клувер, 2009.

С. 685–698, 753–759; Международное право: Учебник / Отв. ред. С.А. Егоров. 5-е изд. М.:

Статут, 2014. С. 355–358, 997–1003; Международное право: Учебник / Отв. ред.

Г.С. Стародубцев. М.: Инфра-М, 2015. С. 135-136, 359; Международное право: Учебник / Отв.

ред. В.И. Кузнецов, Б.Р. Тузмухамедов. М.: Норма, 2010. С. 254, 633–637; Бутылин В.Н., Гончаров И.В., Барбин В.В. Международное гуманитарное право: Курс лекций. М.: Академия управления МВД России, 2010. С. 22–23; Shaw M. International Law. 6th Ed. Cambridge:

Cambridge University Press, 2008. P. 1167–1170; International Law / Ed. by M.D. Evans. 4th Ed.

Oxford: Oxford University Press, 2014. P. 783–790, 821–831.

сущность, включая в это понятие и право прав человека, и право войны29. Однако с течением времени его позиция претерпела изменения: международное гуманитарное право он стал рассматривать как «важную часть международного публичного права, которая черпает вдохновение в идеях человечности и которая сосредоточивается на защите индивидов во время войны»30, указывая на то, что международное право прав человека и международное гуманитарное право «близки, но различны и должны оставаться такими, поскольку они прекрасно дополняют друг друга»31. В качестве общего названия для этих двух отраслей Ж. Пикте предложил использовать термин «право гуманности»32. Другой авторитетнейший юрист-международник – Т. Мерон также настаивал на том, что эти отрасли права «разные и должны оставаться разными» и «нет смысла в том, чтобы притворяться, что международное гуманитарное право и право прав человека одно и то же»33.

Сторонники этого подхода предлагают достаточно близкие по смыслу определения понятия «международное право прав человека». К примеру, А.Х. Саидов исходит из того, что это «отрасль современного международного публичного права, устанавливающая для субъектов международного права обязательства в отношении лиц, относящихся к их юрисдикции, по обеспечению, соблюдению, уважению и защите их прав и свобод»34. Ю.М. Колосов, Д.К. Бекяшев и Д.В. Иванов понимают под «международным правом защиты и поощрения прав человека» «принципы и нормы, регулирующие международное сотрудничество в области поощрения и защиты прав человека, соответствующие права и обязанности субъектов международного права, в том числе обязанность См.: Pictet J. Le droit humanitaire et la protection des victims de la guerre. Leiden: Sijthoff,

1973. P. 11.

Pictet J. International Humanitarian Law: Definition // International Dimensions of Humanitarian Law. International Dimensions of Humanitarian Law. Geneva: Henry-Dunant Institute/UNESCO, 1986. P. XIX.

Пикте Ж. Развитие и принципы международного гуманитарного права. М.: МККК,

2001. С. 11.

См.: Гассер Х.-П. Международное гуманитарное право. Введение. М.: МККК, 1999.

С. 12.

Meron T. International Criminalization of Internal Atrocities // American Journal of International Law. 1995. Vol. 89. P. 100.

Саидов А.Х. Указ. соч. С. 11.

государств уважать права и основные свободы всех лиц без различия расы, пола, языка и религии»35. По мнению В.В. Гаврилова, «международное право защиты прав человека» – это «совокупность международно-правовых принципов и норм, определяющих общие стандарты и рамки поведения государств в их деятельности по признанию, защите и контролю за соблюдением социально обусловленных прав и свобод физических лиц и их объединений на определенной территории, а также для регулирования межгосударственного сотрудничества в этой области»36.

Автор настаивает на том, что «международное право защиты прав человека»

«имеет свои специфические источники, специальные отраслевые принципы и качественно обособленный предмет правового регулирования», поэтому его «следует отличать от… международного гуманитарного права, нормы которого направлены исключительно на защиту участников и жертв вооружённых конфликтов и на ограничение с этой целью средств и методов ведения войны»37.

Из существования двух отраслей – международного гуманитарного права и международного права прав человека исходил и Международный суд ООН в консультативных заключениях о правомерности угрозы или применения ядерного оружия в 1996 г. и о правовых последствиях возведения стены на оккупированной палестинской территории в 2004 г., а также в решении 2005 г. по делу «Демократическая Республика Конго против Уганды»38.

Помимо данного подхода к соотношению понятий «международное гуманитарное право» и «международное право прав человека» в науке представлены и другие, суть которых состоит в том, что объемы этих двух

Международное право: Учебник для бакалавров / Под ред. А.Н. Вылегжанина. М.:

Юрайт, 2012. С. 269.

Международная и внутригосударственная защита прав человека: Учебник / Под ред.

Р.М. Валеева. М.: Статут, 2011. С. 479–480.

Там же. С. 480.

ICJ: Advisory Opinion on Legality of the Threat or Use of Nuclear Weapons, para. 25;

Advisory Opinion on Legal Consequences of the Construction of a Wall in the Occupied Palestinian Territory, 9 July 2004. Paras. 102, 106 [Электронный ресурс]. URL: // http://www.icjcij.org/docket/index.php?p1=3&p2=4&k=5a&case =131&code=mwp&p3=4 (далее – Advisory Opinion on Legal Consequences of the Construction of a Wall in the Occupied Palestinian Territory);

Case Concerning Armed Activities on the Territory of the Congo, Democratic Republic of the Congo v. Uganda, Judgment, 19 December 2005. Paras. 217–219 [Электронный ресурс]. URL: // http://www.icj-cij.org/docket/files/116/10455.pdf.

понятий полностью или частично включают друг друга. Одни ученые при формулировании понятия «международное гуманитарное право» исходят из смысла, вкладываемого в понятие «гуманитарный», – «относящийся к человеку и его культуре; обращенный к человеческой личности, к правам и интересам человека»39. Так, по мнению И.П. Блищенко, А.Я. Сухарева и О.Ю. Смольникова, «международное гуманитарное право» – это «совокупность международноправовых норм, определяющих режим прав и свобод человека в мирное время и во время вооруженного конфликта, а также совокупность правовых норм, определяющих ограничение гонки вооружений, ограничение и запрещение определенных видов оружия и разоружение»40. О.И. Тиунов также использует понятие «международное гуманитарное право» в качестве обобщающего, включая в него «современные международные нормы, касающиеся прав человека во всех аспектах этих прав («право прав человека»)», и «гуманитарные нормы, которые сложились по поводу защиты личности в определенной ситуации, а именно – в конфликте»41, вооруженном которые автор при этом тоже именует «международным гуманитарным правом»42, явно исходя из возможности апеллирования к этому понятию в широком и узком смысле. Схожей позиции придерживается и А.Я. Капустин, понимая под «международным гуманитарным правом» нормы международного права о защите прав человека, а также «международного гуманитарного права, применимого в вооруженных конфликтах»43. Д.А. Ягофаров также отмечает, что «международное гуманитарное право включает, по сути, нормы права прав человека, применяемые… во время войны и (или) вооруженных конфликтов»44. Этот же Современный словарь иностранных слов / Л.М. Баш, А.В. Боброва, Г.Л. Вечеслова и др. М.: Цитадель, 2000. С. 177.

Блищенко И.П. Обычное оружие и международное право. М.: Международные отношения, 1984. С. 75; Смольников О.Ю., Шапочка А.Г. Красный Крест и международное гуманитарное право в современном мире. М.: Медицина, 1989. С. 9.

Тиунов О.И. Указ. соч. С. 10.

Там же. С. 151.

Международное гуманитарное право: Учебник / Под ред. А.Я. Капустина. 2-е изд. М.:

Юрайт, 2011. С. 9.

Ягофаров Д.А. Международное гуманитарное право // Права человека:

энциклопедический словарь / Отв. ред. С.С. Алексеев. М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 523.

подход использует П.Н. Бирюков, употребляя, однако, при этом понятие «международное гуманитарное право» для обозначения «совокупности международно-правовых принципов и норм, регулирующих вопросы обеспечения и защиты прав и свобод человека как в мирное время, так и в период вооруженных конфликтов, регламентирующих сотрудничество государств в гуманитарной сфере, правовое положение всех категорий индивидов, а также устанавливающих ответственность за нарушение прав и свобод человека», и соответственно именуя «международным правом в период вооруженных конфликтов» отрасль международного права, которая «определяет допустимость средств и методов ведения войны, обеспечивает защиту жертв вооруженных конфликтов, устанавливает взаимоотношения между воюющими и невоюющими государствами»45.

Другой подход к соотношению понятий «международное гуманитарное право» и «международное право прав человека» состоит в том, что, наоборот, международное гуманитарное право, которое содержит нормы, наделяющие индивидов субъективными правами, в этой части входит в международное право прав человека. Такой позиции последовательно придерживается В.А. Карташкин, который с середины 70-х гг. XX в. пишет о том, что «права человека в качестве отрасли международного права представляют собой совокупность принципов и норм, закрепленных в трех… группах международных документов»: в первую входят «принципы и нормы, касающиеся прав человека главным образом в условиях мира», во вторую – «международные конвенции о защите прав человека в период вооруженных конфликтов», а в третью – «международные документы, в которых регламентируется ответственность за преступное нарушение прав человека как в мирное время, так и в период вооруженных конфликтов»46.

Бирюков П.Н. Международное право: Учебник для вузов. М.: Юрайт, 2013. С. 562–563.

Карташкин В.А. Права человека: международная защита в условиях глобализации.

С. 50–51; Карташкин В.А. Международное право и личность // Современное право. 2012. № 11.

С. 110-118; Карташкин В.А. Права человека и международное гуманитарное право // Юристмеждународник. 2006. № 2. С. 2-8. См. также: Карташкин В.А. Международная защита прав человека (основные проблемы сотрудничества государств). М.: Международные отношения,

1976. С. 46; Карташкин В.А. Международное право и личность // Международные отношения, политика и личность. М.: Наука, 1976. С. 115-122.

Соответственно, ученый дает следующее определение этой отрасли:

«совокупность принципов и норм, определяющих обязанность государств по обеспечению и соблюдению основных прав и свобод человека без всякой дискриминации как в мирное время, так и в период вооруженных конфликтов, а также устанавливающих ответственность за преступное нарушение этих прав»47.

Эту точку зрения разделяет Н.В. Морозов48, а также А.Х. Саидов, прямо указывающий на то, что «международное гуманитарное право входит в международное право прав человека той частью, которая связана с правами жертв войны»49.

Действительно, международное гуманитарное право и международное право прав человека имеют как общие черты, так и различия. Общность и даже взаимосвязь этих норм обусловлены тем, что обе отрасли международного права преследуют одну и ту же цель – защитить личность50. Более того, права человека и международное гуманитарное право повлияли друг на друга в своем развитии51.

человека52 Всеобщая декларация прав принималась во внимание при формулировании положений Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 г.53, а положения Международных пактов 1966 г. учитывались в текстах двух принятых в 1977 г. Дополнительных протоколов к Женевским конвенциям.

Вместе с тем отрасли международного гуманитарного права и международного Права человека: Учебник / Отв. ред. Е.А. Лукашева. 2-е изд. М.: Норма: ИНФРА-М,

2012. С. 495.

Морозов Н.В. Права человека: Учеб. пособие. М.: Московский фил. ЛГУ им.

А.С. Пушкина, 2012. С. 268-269.

Саидов А.Х. Указ. соч. С. 72.

См.: Пикте Ж. Развитие и принципы международного гуманитарного права. М.:

МККК, 2001. С. 11; Эйде А. Внутренние волнения и напряженность / Международное гуманитарное право / Аби-Сааб Д. и др. М.: Ин-т проблем гуманизма и милосердия, 1993.

С. 341.

Противоположной точки зрения придерживается Х.-П. Гассер. См.: Gasser H.-P.

International Humanitarian Law and Human Rights Law in Non-international Armed Conflict: Joint Venture or Mutual Exclusion? // German Yearbook of International Law. 2002. Vol. 45. P. 152–153.

Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г. Резолюция 217 А (III) Генеральной Ассамблеи ООН // Действующее международное право. Т. 2. С. 5.

Женевские конвенции от 12 августа 1949 г.: об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях; об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море; об обращении с военнопленными; о защите гражданского населения во время войны // Действующее международное право. Т. 2.

С. 603, 625, 634, 681 (далее – ЖК I, ЖК II, ЖК III, ЖК IV).

права прав человека имеют различную историю становления, кодифицированы в различных источниках и только частично применимы к одним и тем же отношениям54. В отличие от международного права прав человека международное гуманитарное право специально создавалось для регулирования вооруженных конфликтов, а потому оперирует такими понятиями, как «военные цели», «военная необходимость», «комбатанты», «непосредственное участие в военных действиях», «косвенный ущерб», «интернирование», и многими другими55, т.е.

если в основе прав человека лежит принцип гуманности, то международное гуманитарное право суть компромисс между требованиями человечности и военной необходимостью. Наконец, если основные права человека носят универсальный характер, то применение международного гуманитарного права ограничено и типом вооруженного конфликта, и категорией лиц, под которую подпадает тот или иной человек56.

Итак, договорные нормы международного гуманитарного права появились гораздо раньше международных договоров по правам человека, обязательства по гуманитарному праву распространяются на иной субъектный состав, в том числе на неправительственных акторов, специфичность норм данной отрасли состоит в ограничении их применения вооруженными конфликтами и оккупацией. В международном гуманитарном праве, равно как и в международном праве прав человека, сложилась своя система принципов. Помимо этого нормы международного гуманитарного права и международного права прав человека долгое время закреплялись в различных международных договорах. Все это не могло не давать поводов для обособления совокупности международно-правовых норм, предназначенных для регулирования ситуации вооруженных конфликтов, от всех остальных, в том числе от норм международного права прав человека. В целом, разграничение международно-правовых норм на относящиеся к См.: Gasser H.-P. Op. cit. P. 161–162.

См.: Гассер Х.-П. Международное гуманитарное право. Введение. С. 27.

См.: Greenwood Ch. Historical Development and Legal Basis // The Handbook of Humanitarian Law in Armed Conflicts / Ed. by D. Fleck. Oxford: Oxford University Press, 2003. P. 9.

международному гуманитарному праву и относящиеся к международному праву прав человека является проявлением фрагментации международного права – естественного процесса диверсификации норм, который обусловлен расширением предмета регулирования, географической, институциональной и функциональной децентрализированностью международного правотворчества и правоприменения.

§ 2. Сущность разграничения международного гуманитарного права и международного права прав человека как отраслей международного права Таким образом, несмотря на то, что наметилась тенденция в понимании международного гуманитарного права и международного права прав человека как двух отраслей международного права, спор об этих понятиях и их соотношении продолжается. Однако вместо того, чтобы искать, какой из подходов является верным, следует проанализировать, какое значение имеет эта дискуссия в теоретическом и прикладном плане. Для этого необходимо установить, в чем состоит сущность и, соответственно, какие последствия влечет за собой выделение международного гуманитарного права и международного права прав человека в качестве отраслей международного права, а также отнесение конкретных норм к той или иной отрасли.

Справедливость применения широко представленного в теории права подхода, в соответствии с которым разделение на отрасли зависит от предмета и метода правового регулирования57, оспаривается даже в отношении норм национального права. Так, некоторые авторы настаивают на применении и таких критериев, как «наличие специфических функций»58, цель и содержание См., к примеру: Общая теория государства и права: Академический курс. В 3-х т. / Отв. ред. М.Н. Марченко. 4-е изд. М.: Норма: НИЦ ИНФРА-М, 2014. Т. 2. С. 574, 579;

Хропанюк В.Н. Теория государства и права. 8-е изд. М.: Омега-Л, 2014. С. 266–267, 269;

Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права. 4-е изд. М.: Издательский Дом «Дело»

РАНХиГС, 2014. С. 356.

Радько Т.Н. Теория государства и права. М.: Проспект, 2011. С. 403.

правового регулирования, особенности субъектного состава и видов юридической ответственности59. В международном праве, которое является отдельным правопорядком, эти два критерия явно не могут быть применены: в международном праве используется один метод правового регулирования – это метод «координации, согласования воль государств»60. В научной литературе представлены по меньшей мере три основных подхода, которые предлагается использовать в процессе разделения норм международного права на отрасли. Вопервых, за признанием существования отрасли международного права может стоять наделение норм, регулирующих определенную группу отношений, свойствами «автономных», или «самодостаточных», режимов (так называемые self-contained regimes). Во-вторых, может использоваться функциональный подход, когда совокупность норм рассматривается в качестве «специального режима»61. Наконец, в-третьих, это может быть исключительно утилитарный подход, когда ряд норм, регулирующих ту ли иную область отношений, по совокупности критериев объединяются под неким родовым понятием для удобства понимания, преподавания или применения, без претензии на четкое отграничение норм данной отрасли от других.

Если понимать под автономным, или самодостаточным, режимом «взаимосвязанную совокупность норм по определенной проблеме вместе с нормами, предназначенными для создания, толкования и применения, изменения и прекращения этих норм»62, т.е. как режим, изолированный от общего международного права, то надо признать правоту М. Коскенниеми, который в подготовленном под его руководством докладе о фрагментации международного См.: Иванников И.А. Теория государства и права. М.: Юрлитинформ, 2011. С. 172.

Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и международного частного права (сравнительное исследование правовых категорий): дис.... докт. юрид. наук. М.,

2004. С. 240.

См., к примеру: Международное право: Учебник для бакалавров / Под ред.

А.Н. Вылегжанина. 2-е изд. М.: Юрайт, 2012. С. 42.

Фрагментация международного права: трудности, обусловленные диверсификацией и расширением сферы охвата международного права. Доклад Исследовательской группы Комиссии международного права, окончательно подготовленный М. Коскенниеми, A/CN.4/L.682, 13 апреля 2006 г. Пар. 123–159 [Электронный ресурс]. URL: // http://daccess-ddsny.un.org/doc/UNDOC/LTD/G06/610/79/PDF/G0661079.pdf?OpenElement (далее – Доклад М.

Коскенниеми).

права приходит к выводу о том, что ни один из режимов, претендующих на самодостаточность, не является полностью замкнутым, хотя бы в силу п. 3 «с» ст.

31 Венской конвеции о праве международных договоров, подчиняющего любой договор действию «принципа системной интеграции»63. Соответственно, ни международное гуманитарное право, ни международное право прав человека автономными режимами stricto sensu не являются.

Рассматривая вопрос о том, можно ли считать международное право прав человека автономным режимом в широком смысле, т.е. изолированным не от общего международного права, а от других отраслей, будет справедливым провести грань между отдельными международными договорами по правам человека, которые предусматривают создание юрисдикционного органа, с одной стороны, и общим массивом международно-правовых норм, регулирующих права человека, – с другой. Однако даже отдельные международные договоры в области прав человека не могут рассматриваться в качестве автономных режимов, так как п. 3 «с» ст. 31 Венской конвенции о праве международных договоров указывает на то, что наряду с контекстом при толковании норм учитываются «любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками». Даже если признать эти договорные режимы автономными, эта изолированность является не имманентным свойством всей совокупности норм международного права прав человека, а лишь искусственной конструкцией, призванной решать прагматические задачи, связанные с необходимостью установить и ограничить компетенцию договорных органов. Выходя за рамки этой институциональной перспективы, следует сделать вывод о том, что в целом нормы международного права прав человека не могут рассматриваться как автономный режим, так как они не исключают обращения к общим нормам не только права международных договоров, но и международной ответственности, признания субъектов международного права, правопреемства, территории и др., в том числе и к нормам международного гуманитарного права. Следовательно, ни Венская конвенция о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1986. № 37. Ст. 772.

международное гуманитарное право, ни международное право прав человека не могут быть признаны автономными режимами ни в узком, ни в широком смысле.

В качестве следующего шага необходимо установить, не являются ли эти совокупности норм «специальными режимами»64. В отличие от понятия «автономный режим», которое основывается на противопоставлении особой совокупности норм общему международному праву, понятие «специальный режим» предполагает возможность отграничить его от других «специальных режимов» по предмету регулирования65. Однако можно ли четко разделить международное гуманитарное право и международное право прав человека по предмету регулирования? Предметы регулирования этих отраслей действительно пересекаются в той части, в которой международное гуманитарное право содержит нормы, связанные с правами человека. Как указал в своем Консультативном заключении о правовых последствиях возведения стены на оккупированной палестинской территории Международный суд ООН, возможны три ситуации: «одни права могут быть исключительно предметом регулирования международного гуманитарного права, другие могут быть исключительно предметом регулирования права прав человека, а некоторые могут подпадать под обе отрасли международного права»66. Таким образом, нельзя сделать вывод о том, что международное гуманитарное право и международное право прав человека являются «специальными режимами».

В целом, несмотря на то, что практически каждый современный учебник международного права основан на отраслевой системе международного права, в российской и зарубежной науке международного права до сих пор не сложилось единого понимания как в отношении критериев, которые должны использоваться для разделения норм на отрасли международного права, так и в отношении наименования и количества отраслей. Как правило, при классификации норм используется утилитарный подход: совокупность норм, регулирующих См.: Доклад М. Коскенниеми, пар. 123–159.

См.: Усенко Е.Т. О системе международного права // Советское государство и право.

1988. № 4. С. 117-126.

Advisory Opinion on Legal Consequences of the Construction of a Wall in the Occupied Palestinian Territory, para. 106.

однородные общественные отношения, выделяется в качестве самостоятельной отрасли при условии наличия специальных принципов, большого объема нормативного материала и ряда других критериев, которые варьируются в зависимости от теоретических воззрений авторов67. Несомненно, этот подход является волюнтаристским68, и проведенная на его основании классификация не может служить одной из посылок для построения умозаключений, связанных с применением конкретных норм международного права.

Однако следует признать, что именно этот подход лежит в основе квалификации международного гуманитарного права и международного права прав человека в качестве двух самостоятельных отраслей международного права.

Эти отрасли регулируют пересекающиеся, но не совпадающие полностью отношения, базируются на различных международных договорах, и каждая из них опирается на свой собственный набор специальных принципов. В международном гуманитарном праве это принципы гуманности, различия, пропорциональности, предосторожности, военной необходимости и ответственности за нарушения международного гуманитарного права69, а в международном праве прав человека

– неотъемлемости прав, универсальности, недискриминации, равенства и взаимосвязанности70. Таким образом, за отнесением международно-правовых норм к первой или ко второй отрасли стоит стремление дать некое родовое понятие ряду правил для облегчения понимания, применения или преподавания, за таким актом поименования не стоят ни четкие критерии, ни воля самих государств разграничить нормы на самостоятельные группы и, соответственно, См.: Фельдман Д.И. О системе международного права // Советский ежегодник международного права. 1977. М., 1979. С. 105–107; Курс международного права. В 7 т. Т. 1:

Понятие, предмет и система международного права / Ю.А. Баскин, Н.Б. Крылов, Д.Б. Левин и др. М.: Наука, 1989. С. 264–267; Ануфриева Л.П. Указ. соч. С. 242.

См.: Ушаков Н.А. Международное право: основные понятия и термины. М.: Изд-во ИГиП РАН, 1996. С. 17.

Ср.: Котляров И.И. Международное гуманитарное право. М.: Юнити-Дана, 2013.

С. 16–17; Арцибасов И.Н., Егоров С.А. Указ. соч. С. 74–79; Международное гуманитарное право: Учебник / Под ред. А.Я. Капустина. 2-е изд. М.: Юрайт, 2011. С. 543-547.

См., к примеру: Международное публичное право: Учебник / Под ред. К.А. Бекяшева.

М.: Проспект, 2009. С. 305.

такое разделение не предполагает логической «чистоты», т.е. непересечения объемов этих понятий71.

Отсюда следует, что дискуссия об объеме понятий «международное гуманитарное право» и «международное право прав человека», их соотношении, а также об отнесении той или иной нормы международного права к первой или второй отрасли, не имеет прикладного значения, а использование этих понятий, равно как и выделение данных отраслей, носит сугубо утилитарный характер.

Вместе с тем это не снимает остроты проблем, возникающих при определении соотношения отдельных норм международного права, которые регулируют основные права человека в вооруженных конфликтах.

Итак, при решении вопроса о том, какая именно норма международного права должна применяться и как она соотносится с другой, нельзя полагаться на разделение норм на отрасли международного гуманитарного права и международного права прав человека. Таким образом, с одной стороны, в данном исследовании под «международным гуманитарным правом» как отраслью международного права будут пониматься международно-правовые нормы, специально созданные для защиты жертв вооружённых конфликтов и ограничения средств и методов ведения войны, а «международное право прав человека» будет рассматриваться как отрасль, состоящая из совокупности международно-правовых норм, посвященных регулированию основных прав человека, а также деятельности международных органов по их защите. С другой стороны, подход к анализу соотношения непосредственно норм международного права, регулирующих основные права человека в вооруженных конфликтах, будет основываться на сущности и содержании отдельных норм, а не на их принадлежности к международному праву прав человека или международному гуманитарному праву, так как эта классификация не имеет четких критериев, не Ср.: Международная и внутригосударственная защита прав человека: Учебник / Под ред. Р.М. Валеева. М.: Статут. С. 539; Ануфриева Л.П. Указ. соч. С. 243–244.

является результатом научного консенсуса и не отражает волю самих создателей норм международного права.

Глава 2. ГРАНИЦЫ ПРИМЕНЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА ПРАВ

ЧЕЛОВЕКА В ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТАХ

§ 1. Распространение сферы действия международного права прав человека на вооруженные конфликты Универсальные и региональные международные договоры по правам человека содержат различные конструкции, описывающие их применимость в вооруженных конфликтах: одни договоры предусматривают возможность делать отступления от соблюдения закрепленных в них прав человека, другие, наоборот, запрещают делать отступления, некоторые содержат положения, специально предназначенные для применения в ситуации вооруженного конфликта.

Международный пакт о гражданских и политических правах, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, а также Американская конвенция о правах человека содержат положения о возможности в случае вооруженного конфликта делать отступления от соблюдения прав человека72. Из положений этих договоров следует, что, во-первых, государства могут, но не должны делать отступление от соблюдения всех обязательств в случае вооруженного конфликта, при этом данный процесс формализован и предполагает обязательное информирование соответствующих международных должностных лиц73. Следовательно, если государства не делают такого отступления в ситуации вооруженного конфликта, договорные обязательства Пункт 1 ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 17 (1831). Ст. 291 (далее – МПГПП); пункт 1 ст. 15 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 2. Ст. 163 (далее – ЕКПЧ); пункт 1 ст. 27 Американской конвенции о правах человека от 22 ноября 1969 г. // Human Rights. A Compilation of International Instruments. New York; Geneva, 1997. Р. 17 (далее – АКПЧ).

Пункт 3 ст. 4 МПГПП, п. 3 ст. 15 ЕКПЧ, п. 3 ст. 27 АКПЧ.

должны продолжать действовать для них в полном объеме74. Государства крайне редко пользуются правом делать отступления и зачастую даже не вводят режим чрезвычайного положения по национальному праву75. Здесь следует отметить, что именно это обстоятельство, квалифицированное ЕСПЧ в качестве практики государств, легло в основу сделанного в постановлении по делу «Хассан против Великобритании» вывода о том, что отступать от соблюдения обязательств по соблюдению прав человека, зафиксированных в Конвенции, можно и вне рамок ст. 1576. До сих пор это решение остается первым и единственным случаем, когда международный орган по защите прав человека допустил возможность сделать отступление в обход формальной процедуры. Во-вторых, международные договоры ставят возможность отступления от налагаемых ими обязательств в зависимость от соблюдения принципов необходимости и пропорциональности, допуская отступление только в той степени, в какой это продиктовано чрезвычайностью обстоятельств или остротой положения77. В-третьих, от ряда основных прав запрещается делать отступления, а значит, обязательства государств по соблюдению этих прав продолжают действовать и во время вооруженного конфликта. В-четвертых, принимаемые государствами меры по отступлению не должны нарушать «другие обязательства по международному праву»78.

UN Human Rights Committee (далее – HRCmt), General Сomment № 29, States of Emergency (Article 4), CCPR/C/21/Rev.1/Add.11, 24 January 2001. Para 2 [Электронный ресурс].

URL: // http://tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=CCPR%2fC%2f21 %2fRev.1%2fAdd.11&Lang=en (далее – General Сomment № 29); HRCmt, Consolidated Guidelines for State Reports under the ICCPR, CCPR/C/66/GUI/Rev.2; HRCmt, William Torres Ramirez v.

Uruguay, Communication № R. 1/4, UN Doc. Supp. № 40 (A/35/40), 23 July 1980. Para. 17.

См.: Алешин В.В. Правовые основы режима контртеррористической операции // Российский ежегодник международного права. Специальный выпуск. 2008. СПб.: Россия-Нева,

2009. С. 172.

European Court of Human Rights (далее – ECHR), Grand Chamber, Hassan v. United Kingdom, Judgment, 16 September 2014. Para. 103 [Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-146501 (далее - Hassan v. United Kingdom).

См.: HRCmt, General Comment № 29, paras. 4, 5, 6; ECHR, Aksoy v. Turkey, Judgment, 18

December 1996. Para. 84 [Электронный ресурс]. URL:

// http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-58003.

Пункт 1 ст. 4 МПГПП, п. 1 ст. 15 ЕКПЧ, п. 1 ст. 27 АКПЧ.

К правам, от которых не допускаются отступления, все три указанных международных договора относят право на жизнь79, запрет применения пыток, бесчеловечных и унижающих человеческое достоинство видов обращения или наказания, запрет рабства, запрет придания обратной силы уголовному закону, а также принцип nullum crimen sine lege. Международный пакт о гражданских и политических правах и Американская конвенция о правах человека также указывают на право на признание правосубъектности, а также свободу мысли, слова и религии. Кроме того, Международный пакт о гражданских и политических правах не допускает отступлений от запрета лишения свободы из-за невыполнения договорного обязательства. Американская конвенция о правах человека идет дальше Международного пакта о гражданских и политических правах, запрещая государствам-участникам отступать от обязанностей по защите семьи, соблюдению права на имя, прав ребенка, права на гражданство и на участие в государственном управлении, а также права на предоставление правовых гарантий для защиты прав, от которых нельзя отступать. В свою очередь, государства-участники Протокола № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод не могут отступать от запрета смертной казни в мирное время80, а участники Протокола № 13 – и в военное время81; а Протокол № 7 запрещает привлекать к уголовной ответственности дважды82. Наконец, принцип non-refoulement, закрепленный в Конвенции о статусе беженцев, и имеющий обычно-правовую природу, считается нормой jus cogens83.

В Замечании общего порядка № 29, принятом в 2001 г., Комитет по правам человека ООН по сравнению с п. 2 ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах значительно расширил список прав, от которых недопустимо делать отступления84. Во-первых, как отметил Комитет, «категория ЕКПЧ содержит в ст. 15 формулировку о запрете «отступления от положений статьи 2, за исключением случаев гибели людей в результате правомерных военных действий».

Статьи 3, 2 Протокола № 6 к ЕКПЧ.

Статьи 2 и 1 Протокола № 13 к ЕКПЧ.

Статья 4 Протокола № 7 к ЕКПЧ.

См.: Allain J. The Jus Cogens Nature of Non-Refoulement // International Journal of Refugee Law. 2001. №13 (4). P. 538-558.

HRCmt, General Сomment № 29, paras. 11, 13.

императивных норм выходит за рамки приведенного в пункте 2 статьи 4 перечня положений, не допускающих отступлений», поэтому «ни при каких обстоятельствах государства-участники не могут ссылаться на статью 4 Пакта для оправдания таких действий в нарушение положений гуманитарного права или императивных норм международного права, как, например, взятие заложников, применение коллективных наказаний, произвольное лишение свободы или отход от основных принципов справедливого судебного разбирательства, включая презумпцию невиновности»85. Во-вторых, и в не перечисленных в п. 2 ст. 4 Пакта положениях могут содержаться элементы, от которых нельзя отступать86.

Приводя примеры таких «элементов», Комитет указал на право лиц, лишенных свободы, на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего человеческой личности; запрет «взятия заложников, похищений или тайных задержаний»; международную защиту прав лиц, принадлежащих к меньшинствам; запрет депортации или насильственного перемещения населения;

запрет «ведения пропаганды войны или организации выступлений в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющих собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию»87. В-третьих, не может быть сделано отступление от обязательства по обеспечению эффективного средства правовой защиты от нарушения любого из перечисленных в Пакте прав человека, так как это «является договорным обязательством, вытекающим из всего Пакта в целом»88. Наконец, в-четвертых, защита прав, от которых не допускаются отступления в силу п. 2 ст. 4 Пакта, должна «обеспечиваться процессуальными гарантиями, включая зачастую судебные», и, соответственно, от них также нельзя отступать89.

С одной стороны, замечания общего порядка как таковые не являются обязательными. С другой – сформулированные Комитетом по правам человека выводы являются официальным толкованием Международного пакта о Ibid. Para. 11.

Ibid. Para. 13.

Ibidem.

Ibid. Para. 14.

Ibid. Para. 15.

гражданских и политических правах, и, исходя из принципа добросовестности выполнения международных договоров90, государства-участники Пакта, прибегая к отступлению от положений этого договора, должны следовать толкованию, которое было дано Комитетом. Замечания общего порядка также могут рассматриваться как «последующая практика применения», которая наряду с контекстом, целями и объектом договора формирует содержание общего правила толкования международных договоров. Таким образом, в свете толкования, данного Комитетом по правам человека, Международный пакт о гражданских и политических правах допускает отступления от минимального количества прав и свобод, поднимая планку требований по соблюдению прав человека по сравнению с региональными договорами. Пока этот подход остаётся применимым только в привязке к конкретному договору – Международному пакту о гражданских и политических правах. Однако, учитывая то, что Пакт носит универсальный характер, и с 2006 г. на все государства-члены ООН вне зависимости от участия в данном международном договоре возложена обязанность в рамках универсального периодического обзора отчитываться о его соблюдении91, можно вести речь о формировании соответствующего международного обычая.

Отсутствие в ряде международных договоров: Конвенции о предупреждении геноцида и наказании за него 1948 г., Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1965 г., Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах 1966 г., Международной конвенции о пресечении преступления апартеида и наказании Статья 26 Венской конвенции о праве международных договоров.

Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 60/251 от 15 марта 2006 г., Приложение к Резолюции Совета по правам человека A/HRC/RES/5/1 от 18 июня 2007 г.; См.: Абашидзе А.Х., Гольтяев А.О. Универсальный периодический обзор – новый механизм в области прав человека // Универсальный периодический обзор – новый механизм в области прав человека.

Экспертный семинар. М., 2012. С. 11, 17; Карташкин В.А. Механизм Универсального периодического обзора и повышение его эффективности // Универсальный периодический обзор – новый механизм в области прав человека. Экспертный семинар. М.: Права человека,

2012. С. 37, 39, 40; Карташкин В.А. Организация Объединенных Наций и международная защита прав человека в XXI веке. М.: Норма, Инфра-М, 2015. С. 83-84; Карташкин В.А.

Реформирование правозащитного механизма ООН (к докладу Генеральной Ассамблеи ООН о работе пятой сессии Совета по правам человека) // Юрист-международник. 2007. № 4. С. 3-4.

за него 1973 г., Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин 1979 г., а также в Африканской хартии прав человека и народов 1981 г.

указания на возможность отступления означает, что в случае вооруженного конфликта эти международные договоры действуют в полном объеме92. Как отметила Африканская комиссия по правам человека и народов, «Африканская Хартия, в отличие от других договоров по правам человека, не позволяет государствам-участникам отступать от своих договорных обязательств во время чрезвычайных ситуаций», «поэтому даже гражданская война в Чад не может быть использована как оправдание для государства, нарушающего или допускающего нарушения прав, предусмотренных в Хартии»93.

Ряд международных договоров, среди которых Конвенция о предотвращении преступления геноцида и наказании за него, Конвенция о статусе беженцев, Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, а также Международная конвенция для защиты всех лиц от насильственных исчезновений, не предусматривая возможности отступления от соблюдения закрепленных в них обязательств, содержат указания на применимость в военное время94.

Наконец, в текст некоторых международных договоров по правам человека включены положения, сферой применения которых являются вооруженные конфликты. Статья 38 Конвенции о правах ребенка 1989 г. обязывает государства Конвенция о предупреждении геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г.;

Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 21 декабря 1965 г.; Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах от 19 декабря 1966 г.; Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин от 18 декабря 1979 г.; Международная конвенция о пресечении преступления апартеида и наказании за него от 30 ноября 1973 г.; Африканская хартия прав человека и народов от 26 июня 1981 г. (далее – АХПЧН).

African Commission on Human and Peoples’ Rights (далее – AfrCommHPR), Commission Nationale des Droits de l’Homme et des Liberts v. Chad, 11 October 1995. Para. 21 [Электронный ресурс].

URL:

//http://www.achpr.org/files/sessions/18th/comunications/74.92/achpr18_74_92_eng.pdf.

Статья 1 Конвенции о предотвращении преступления геноцида и наказании за него;

Статья 9 Конвенции о статусе беженцев от 28 июля 1951 г. // Бюллетень международных договоров. 1993. № 9. С. 6-28; пункт 2 ст. 2 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения и наказания; пункт 1 ст. 2 Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных исчезновений, принятой резолюцией 61/177 Генеральной Ассамблеи ООН от 20 декабря 2006 г.

«принимать все возможные меры для обеспечения того, чтобы лица, не достигшие 15-летнего возраста, не принимали непосредственного участия в военных действиях». Принятый в 2000 г. Факультативный протокол к этой Конвенции полностью посвящен проблеме участия детей в вооруженных конфликтах95. Из пункта 2 ст. 22 Африканской конвенции о правах и благополучии ребенка следует обязательство государств-участников обеспечить действие запрета на непосредственное участие лиц, не достигших возраста 18 лет, в вооруженных конфликтах96. В пункте 3 ст. 17 Европейской конвенции по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания упоминаются державы-покровительницы и МККК97.

В целом можно сделать вывод о том, что международные договоры по правам человека продолжают действовать в вооруженных конфликтах, за исключением случаев, когда обратное прямо указано в их текстах, как это сделано, к примеру, в Межамериканской конвенции о насильственных исчезновениях 1994 г.98 Ряд международных договоров предусматривают право государств делать отступления от соблюдения всего каталога перечисленных в них прав, налагая, однако, серьёзные ограничения как материального, так и процессуального характера. Ограничения материального характера заключаются в необходимости соблюсти принцип пропорциональности, а также в установлении расширяемого за счёт поступательного развития практики международных судебных и квазисудебных органов списка тех прав и свобод, от которых не допускается отступление. В процессуальном плане право делать отступления Факультативный протокол к Конвенции по правам ребенка, касающийся участия детей в вооруженных конфликтах, от 25 мая 2000 г. // Собрание законодательства РФ. 2009. № 6.

Ст. 679.

African Charter on the Rights and Welfare of the Child, OAU Doc. CAB/LEG/24.9/49 (1990) [Электронный ресурс]. URL: // http://www.africaunion.org/official_documents/Treaties_%20Conventions_%20Protocols/a.%20C.%20ON%20THE%2 0RIGHT%20AND%20WELF%20OF%20CHILD.pdf.

Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания от 26 ноября 1987 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 36. Ст. 4465.

Article XV (2) of the Inter-American Сonvention on Forced Disappearance of Persons of 6 September 1994 // International Legal Materials. 1994. Vol. 33 [Электронный ресурс]. URL: // http://www.oas.org/juridico/english/treaties/a-60.html.

формализовано: надлежащее уведомление является обязательным условием для его использования.

§ 2. Проблемы применения международного права прав человека ratione loci Принципиальная возможность применения норм международного права прав человека в вооруженных конфликтах еще не означает, что тот или иной международный договор будет действовать в конкретной ситуации: каждый договор имеет соответствующую сферу применения в пространстве, которая может быть установлена в его тексте или вытекать из применения общих правил, зафиксированных в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. Основные проблемы применения международных договоров в пространстве связаны со случаями, когда действия лиц, поведение которых вменяется этому государству, происходят за пределами его границ, что может иметь место в случае непосредственного участия государства в международном или немеждународном вооруженном конфликте, имеющем место за рубежом, в том числе в случае оккупации, а также в связи с предоставлением этим государством своих военных формирований для участия в миротворческих операциях.

В пункте 1 ст. 2 Международного пакта о гражданских и политических правах предусмотрено, что «каждое участвующее в настоящем Пакте Государство обязуется уважать и обеспечивать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в настоящем Пакте». Первое прочтение этой нормы может привести к выводу о том, что для применения данного международного договора необходимо наличие двух условий: во-первых, индивид должен находиться на территории государстваучастника Пакта и, во-вторых, он должен подпадать под юрисдикцию данного государства. Во время разработки текста Международного пакта о гражданских и политических правах изначально использовалась формулировка «under its юрисдикцией»)99.

jurisdiction» («под его Затем, однако, по настоянию представителей Франции и Китая в п. 1 ст. 2 Пакта была добавлена фраза о нахождении лиц в пределах территории государства. При этом представители некоторых государств выразили свои опасения в отношении такого дополнения, указав, что самого понятия «юрисдикция» достаточно для того, чтобы гарантии «распространялись на лиц, находящихся как под территориальной, так и под персональной юрисдикцией государства»100. По их мнению, указание на территорию могло ограничить применение некоторых прав, среди которых, к примеру, называлось право индивида, несмотря на место проживания, на свободный доступ к правосудию в государстве, гражданином которого он является101. Несмотря на эти возражения, внесение данных поправок было одобрено102.

Однако принятый параллельно с Пактом Факультативный протокол содержит первоначальную формулировку: в ст. 1 Протокола указывается на то, что «государство-участник Пакта, которое становится участником настоящего Протокола, признает компетенцию Комитета принимать и рассматривать сообщения от подлежащих его юрисдикции лиц», при этом текст ст. 1 Протокола был одобрен 57 голосами «за», «против» был подан 1 голос, и 25 государств воздержались103. Факультативный протокол к Пакту представляет собой самостоятельный международный договор, но, вопреки мнению некоторых ученых104, это не исключает возможности толковать положение п. 1 ст. 2 Пакта в свете «контекста», к которому следует отнести нормы Факультативного Drafting Committee, 1st session (1947), the Proposal E/CN.4/21, Annex B, Art. 2, Commission on Human Rights, 2nd Session (1947), the Proposal E/CN.4/37, Art. 2 // Guide to the «Travaux Preparatoires» of the International Covenant on Civil and Political Rights / By M.J. Bossyut.

Dordrecht; Boston; Lancaster: Nijhoff, 1987. P. 49.

Third Committee, 18th Session (1963), A/5665. Para. 18 // Guide to the «Travaux Preparatoires» of the International Covenant on Civil and Political Rights / By M.J. Bossyut. P. 54.

Ibid. Р. 55.

Ibidem.

Third Committee, 21st Session (1966), A/6546. Para. 573 // Guide to the «Travaux Preparatoires» of the International Covenant on Civil and Political Rights / By M.J. Bossyut. P. 801.

McGoldrick D. Extraterritorial Application of the International Covenant on Civil and Political Rights // Extraterritorial Application of Human Rights Treaties / Ed. by F. Coomans, M. Kamminga. Antwerp-Oxford: Intersentia, 2004. P. 48–49.

протокола, особенно учитывая то, что целью его создания было не изменение сферы применения самого Пакта, а расширение компетенции Комитета по правам человека ООН за счет наделения его правом рассматривать индивидуальные сообщения.

С начала деятельности названного Комитета учеными высказывалось мнение о том, что целью включения в текст Пакта формулировки, которая при буквальном прочтении предполагает и нахождение индивида на территории, и осуществление государством-ответчиком юрисдикции, было стремление не допустить ситуации, когда государство должно защищать права индивидов, которые находятся под юрисдикцией другого государства, а следовательно, необходимо широко толковать формулировку сферы действия Пакта в пространстве105.

Комитет по правам человека ООН пошел по пути очень широкого толкования п. 1 ст. 2 Пакта: как указывается в Замечании общего порядка № 31, «государства-участники обязаны, в соответствии с пунктом 1 статьи 2, уважать и обеспечивать права, закрепленные в Пакте, в отношении всех лиц, которые могут находиться на их территории, и всех лиц, которые подпадают под их юрисдикцию»106. «Это означает, что государство-участник должно уважать и обеспечивать права, установленные в Пакте, каждому, кто находится под властью или эффективным контролем этого государства, даже если лицо не находится на территории государства-участника»107. «Обладание правами предоставлено не только гражданам государств-участников, но также должно быть доступно всем индивидам, несмотря на гражданство или его отсутствие, в том числе лицам, претендующим на получение убежища, беженцам, трудящимся-мигрантам и другим лицам, которые находятся на территории или подпадают под юрисдикцию См.: Buergenthal T. To Respect and to Ensure: State Obligations and Permissible Derogations // The International Bill of Rights. The Covenant on Civil and Political Rights / Ed. by L. Henkin. New York: Columbia University Press, 1981. P. 74.

HRCmt, General Comment № 31 [80], Nature of the General Legal Obligation Imposed on States Parties to the Covenant, CCPR/C/21/Rev.1/Add.13, 29 March 2004 (далее – General Comment № 31).

Ibid. Para. 10.

государства-участника»; «этот принцип также применим к тем, на кого распространяется власть или эффективный контроль вооруженных сил государства-участника, действующих за пределами его территории, вне зависимости от обстоятельств, при которых были получены власть или эффективный контроль, будь то силы, составляющие национальный контингент государства-участника, предоставленный для международной миротворческой операции или операции по поддержанию мира»108.

Из представленной в Замечании общего порядка № 31 интерпретации п. 1 ст. 2 Пакта также следует, что этот международный договор будет применим в ситуации, когда нарушение происходит на территории, где государство-участник не осуществляет юрисдикции. В частности, именно этот вывод был положен Комитетом по правам человека ООН в основу решений, вынесенных по докладам Молдовы109, Боснии и Герцеговины110, Хорватии111 и Ливана112.

Однако так и остается нерешенным вопрос о том, применим ли Международный пакт о гражданских и политических правах в случае, когда государство участвует в вооруженных действиях за рубежом, при условии, что степень контроля над этой территорией не позволяет квалифицировать ситуацию в качестве оккупации. Из Замечания общего порядка следует, что Пакт применяется вне пределов территории государства, если оно осуществляет юрисдикцию, которую, следуя логике Комитета по правам человека ООН, нужно Ibidem.

HRCmt, Concluding Observations, Republic of Moldova, CCPR/Cо/75/MDA, 5 August 2002 [Электронный ресурс].

URL:

// http://tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=CCPR%2fCO%2f 75%2fMDA&Lang=en.

HRCmt, Concluding Observations, Bosnia and Herzegovina, CCPR/Co/79/Add.14, 28

December 1992. Para. 5 [Электронный ресурс]. URL:

// http://tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=CCPR%2fC%2f7 9%2fAdd.14&Lang=en.

HRCmt, Concluding Observations, Croatia, CCPR/Co/79/Add.15, 28 December 1992.

Para. 6 [Электронный ресурс]. URL:

// http://tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=CCPR%2fC%2f7 9%2fAdd.15&Lang=en.

HRCmt, Concluding Observations, Lebanon, CCPR/Co/79/Add.78, 5 May 1997. Paras. 4–5 [Электронный ресурс].

URL:

// http://tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=CCPR%2fC%2f7 9%2fAdd.78&Lang=en.

понимать как осуществление «власти или эффективного контроля» над индивидом.

Вопрос о том, что считать такой «властью или эффективным контролем», был рассмотрен Комитетом по правам человека ООН в деле «Лопез Бургос против Уругвая». Суть этого дела заключалась в том, что гражданин Уругвая Лопез Бургос, один из профсоюзных лидеров, после необоснованного задержания, продлившегося четыре месяца, и запугивания со стороны властей бежал в Аргентину, где получил политическое убежище. 13 июля 1976 г., как установил Комитет, Л. Бургос был похищен и доставлен на территорию Уругвая представителями этого государства. Бургос был заключен под стражу и во время своего задержания подвергался пыткам и бесчеловечному обращению на территории как Аргентины, так и Уругвая. В отношении применения Пакта ratione loci Комитет пояснил следующее: «Несмотря на то, что задержание и первоначальное содержание под стражей, а также ненадлежащее обращение в отношении Лопеза Бургоса имели место на иностранной территории, ни статья 1 Факультативного протокола, ни пункт 2 статьи 1 Пакта не препятствуют Комитету рассматривать эти утверждения, равно как и заявление о последовавшем похищении и транспортировке в Уругвай, поскольку эти действия были совершены уругвайскими агентами, действовавшими зарубежом»113. Далее Комитет отметил, что «ссылка в статье 1 Факультативного протокола на «лиц, находящихся под их юрисдикцией», не затрагивает сделанного выше вывода, потому как в этой статье акцент делается не на место, где произошло нарушение, а, скорее, на отношения между индивидом и государством в связи с нарушением какого-либо из прав, установленных в Конвенции, где бы оно ни происходило»114, и что «пункт 1 статьи 2 Конвенции возлагает на государство-участника обязательство уважать и обеспечивать права «всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам», но не предполагает, что государствоучастник не может быть привлечено к ответственности за нарушения прав, HRCmt, Lopez Burgos v. Uruguay, Views of 29.07.1981. Para. 12.1 [Электронный ресурс]. URL: // http://tb.ohchr.org/default.aspx Ibid. Para. 12.2.

зафиксированных в Пакте, совершенные его агентами на территории другого государства, будь то с молчаливого согласия правительства этого государства или вопреки его воле»115. Ссылаясь на п. 1 ст. 5 Пакта, где установлено, что «ничто в настоящем Пакте не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на нарушение любых прав или свобод, признанных в настоящем Пакте», Комитет сделал вывод о том, что было бы недобросовестно интерпретировать ответственность по ст. 2 Пакта так, чтобы позволять государству-участнику нарушать на территории другого государства положения Пакта, которые он не имеет права нарушать на своей собственной территории116.

Анализируя выводы и аргументацию Комитета по правам человека ООН в отношении определения сферы действия Пакта в пространстве, следует указать на то, что, формулируя свою позицию, во-первых, он исходит не из наличия или отсутствия контроля над территорией, а из отношений, возникающих между индивидом и государством в связи с имевшим место нарушением. При этом акцент делается не на осуществлении власти над этим лицом, а на конкретном нарушении. В соображениях по этому делу не приведены доводы в пользу того, что захват и похищение Л. Бургоса квалифицируются как нахождение под властью и контролем уругвайских властей: для Комитета важно, что действия были совершены лицами, чьи действия вменяются Уругваю.

Во-вторых, Комитет по правам человека ООН обратился к целям и сущности Пакта и сделал вывод о том, что положения этого международного договора нельзя трактовать в том смысле, что они не могут быть применены к нарушениям прав человека только потому, что совершаются за рубежом.

Если с общим выводом, который сделал Комитет, сложно поспорить, то положенная в его основу аргументация далеко не безупречна. Статья 5 Пакта, на которую ссылается этот квазисудебный орган, посвящена вопросам ограничения Ibidem.

Ibid. Para. 12.3.

содержания прав, закрепленных в данном договоре, но не сфере действия самого Пакта. В этом отношении следует согласиться с критикой, высказанной членом Комитета К. Томушатом, который предлагал использовать другую линию аргументации. В частности, как это указывается в его особом мнении, трактовка слов «within the territory», в соответствии со строго буквальным толкованием, исключила бы ответственность за поведение, имеющее место за рубежом, что, однако, привело бы к очевидно абсурдному результату, так как такая формулировка была бы использована только для того, чтобы учесть объективные сложности, которые могут препятствовать применению Пакта при определенных обстоятельствах, в то время как намерением составителей было ограничить территориальную сферу применения этого международного договора в тех ситуациях, когда выполнение его положений, скорее всего, натолкнулось бы на препятствия117.

Из этого и других решений Комитета по правам человека ООН следует, что, интерпретируя понятие «юрисдикция», этот орган исходил прежде всего из того, что Международный пакт о гражданских и политических правах применим к экстерриториальным действиям государств-участников, и что понятие «юрисдикция» включает осуществление действий лицами и органами, чьи действия могут быть вменены государству118.

Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах не содержит указаний на сферу применения по территории, однако в ст. 2 Факультативного протокола 2008 г. установлено, что «сообщения могут представляться находящимися под юрисдикцией государства-участника лицами или группами лиц или от их имени, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения этим государством-участником какого-либо из Lopez Burgos, Individual Opinion Appended to the Committee’s Views at the Request of Mr. Christian Tomuschat.

HRCmt, Second Periodic Report of Israel, CCPR/C/ISR/2001/2, 4 December 2001. Para. 8 [Электронный ресурс].

URL:

// http://unispal.un.org/UNISPAL.NSF/0/44CF316E24ACCD8B85256C4F00502FD3; Concluding Observations, Israel, CCPR/CO/78/ISR (2003), 5 August 2003. Para. 11.

экономических, социальных и культурных прав, изложенных в Пакте»119. О распространении действия Пакта не только на территорию, но и на лиц, находящихся под юрисдикцией государств-участников, говорится и в принятых Комитетом по экономическим, социальным и культурным правам Замечаниях общего порядка №14 и 15: «учреждения, товары и услуги здравоохранения должны быть доступны каждому подпадающему под юрисдикцию государстваучастника человеку без какой бы то ни было дискриминации»120; «вода и системы и объекты водоснабжения должны быть доступными для каждого человека без какой бы то ни было дискриминации в пределах юрисдикции государстваучастника»121.

В соответствии со ст. 1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, «Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе I настоящей Конвенции». Английский и французский тексты этой статьи, которые являются официальными, сформулированы практически одинаково: «everyone within their jurisdiction», «toute personne relevant de leur juridiction». В процессе подготовки текста Конвенции Консультативной ассамблеей изначально предлагалась другая формулировка: «all persons residing within the territories of the signatory states»122 («все лица, проживающие на территориях подписавших государств»), но со ссылкой на то, что на территории государства могут Факультативный протокол к Международному пакту об экономических, социальных и культурных правах от 10 декабря 2008 г. [Электронный ресурс].

URL:

// https://treaties.un.org/doc/Publication/CTC/Ch_IV_3_a.pdf Комитет по экономическим, социальным и культурным правам, Замечание общего порядка №14 «Право на наивысший достижимый уровень здоровья» (статья 12 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах), 11 августа 2000.

Пар. 12 (b) [Электронный ресурс]. URL: // http://tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno =E%2fC.12%2f2000%2f4&Lang=ru Замечание общего порядка №15 «Право на воду» (статьи 11 и 12 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах), 20 января 2003. Пар. 12 (c) [Электронный ресурс]. URL: // http://tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=E%2fC.12%2f2002 %2f11&Lang=ru Collected Edition of the Travaux Preparatoires of the European Convention on Human Rights. The Hague: Nijhoff, 1976. Vol. III. P. 260.

находиться лица, которые не являются «постоянно проживающими» в правовом смысле этого слова, Межправительственная экспертная комиссия приняла решение заменить выражение «проживающие» на «находящиеся под юрисдикцией». Именно в таком виде текст и был принят Консультативной ассамблеей 25 августа 1950 г.123 Соответственно, при определении сферы действия Конвенции в пространстве краеугольным камнем выступает толкование понятия «юрисдикция»124. Конвенционные органы (Европейский суд по правам человека и до 1998 г. Европейская комиссия по правам человека) с самого начала своей деятельности столкнулись с необходимостью обозначения границ сферы действия этого международного договора ratione loci. Возможность применения Конвенции к экстерриториальным актам государств-участников не вызывала сомнений: в решении о приемлемости по делу «Кипр против Турции», принятом в 1975 г., Комиссия указала, что понятие «юрисдикция» «не эквивалентно и не ограничено государственной территорией соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны»; «это ясно из текста, в особенности на французском языке, и предмета этой статьи, а также из целей самой Конвенции, что Высокие Договаривающиеся Стороны обязаны обеспечить указанные права и свободы всем лицам, которые находятся под их действительной властью и ответственностью, вне зависимости от того, осуществляют они эту власть на своей территории или за границей»125.

Ключевым моментом в истории развития прецедентного права Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ) в области толкования применимости Конвенции ratione loci стало решение о приемлемости по делу Ibid. Vol. IV. P. 132.

См. также: Капустин А.Я. Особенности и структура обязательства государствответчиков обеспечить выполнение Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод // Права человека. Практика Европейского суда по правам человека. 2006.

№ 6. С. 16; Николаев А.М. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод:

конституционно-правовой механизм реализации в Российской Федерации. М.: АПКиППРО,

2011. С. 174.

European Commission of Human Rights (далее – ECommHR), Cyprus v. Turkey, Decision

on the Admissibility of the Application, 26 May 1975. Para. 136 [Электронный ресурс]. URL:

// http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{«fulltext»:[«cyprus»],»respondent»:[«TUR»], »documentcollectionid2»:[«DECCOMMISSION»]}.

«Банкович и другие против Бельгии, Чешской Республики, Дании, Франции, Германии, Греции, Венгрии, Исландии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Польши, Португалии, Испании, Турции и Соединенного Королевства»

(далее – «Банкович и др.») от 12 декабря 2001 г.126 В своей жалобе заявители, выступавшие как от собственного имени, так и от имени погибших родственников, обвиняли 17 европейских государств – участников НАТО в нарушении Конвенции, в частности ст. 2, 10 и 13, в связи с бомбардировкой Белградского телерадиоцентра, осуществленной в рамках военной операции НАТО против бывшей Республики Югославия, которая проводилась с 24 марта по 8 июня 1999 г. Учитывая значение правовых позиций, высказанных в этом решении, представляется логичным исследовать линию толкования ст. 1 Конвенции, рассмотрев вначале решения ЕСПЧ и Комиссии, вынесенные до дела «Банкович и др.», проанализировать аргументацию ЕСПЧ по этому делу и затем проследить, насколько решение по делу «Банкович и др.» повлияло на дальнейшую практику ЕСПЧ.

Анализ практики ЕСПЧ и Европейской комиссии по правам человека, наработанной до принятия решения по делу «Банкович и др.», позволяет сделать вывод об использовании этими органами нескольких подходов к определению того, какие акты, совершенные государствами-участниками за рубежом, подпадают под понятие «юрисдикция», сформулированное в ст. 1 Конвенции127.

ECHR, Bancovi and Others v. Belgium, the Czech Republic, Denmark, France, Germany, Greece, Hungary, Iceland, Italy, Luxembourg, the Netherlands, Norway, Poland, Portugal, Spain, Turkey and the United Kingdom, Decision on the Admissibility, 12 December 2001 [Электронный ресурс]. URL: // http://www.echr.coe.int/ECHR/EN/hudoc (далее – Bancovi and Others v.

Belgium).

ECommHR: Ilse Hess v. the United Kingdom, Decision on Admissibility, 28 May 1975 [Электронный ресурс].

URL:

// http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{«fulltext»:[«hess»],»documentcollectionid2»:

[«DECISIONS»]}; Bertrand Russell Peace Foundation Ltd. v. the United Kingdom, Decision on Admissibility, 2 May 1978 [Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{«fulltext»:[«Russell»],»respondent»:[«GBR»],»

documentcollectionid2»:[«DECCOMMISSION»,»SCREENINGPANEL»]}; George Vearncombe, Werner Herbst, Lothar Clemens and Ellen Spielhagen against the United Kingdom and the Federal Republic of Germany, Decision on Admissibility of Application № 12816/87, 18 January 1989 [Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-1042 (далее – George Vearncombe, Werner Herbst, Lothar Clemens and Ellen Spielhagen against the Во-первых, юрисдикция трактовалась как осуществление «эффективного контроля» над территорией или частью территории другого государства. В делах «Луизиду против Турции»128 и «Кипр против Турции» ЕСПЧ признал наличие такого контроля государства-ответчика над территорией Северного Кипра. При этом надлежит отметить, что в ряде случаев ЕСПЧ уточнял, что не требуется устанавливать, действительно ли Договаривающаяся Сторона осуществляет «детальный контроль над политикой и действиями властей на территории, находящейся за пределами своей территории, поскольку даже общий контроль за территорией может возлагать на соответствующую Договаривающуюся Сторону ответственность»129. Во-вторых, конвенционные органы прибегали к использованию концепции, суть которой состоит в том, что граждане находятся под «юрисдикцией» государства, если оно в лице своих представителей осуществляет над ними «власть и контроль». Например, в деле «Стоке против Германии», где рассматривался вопрос о том, подпадает ли под юрисдикцию государства-ответчика акт похищения заявителя с территории Франции, Европейская комиссия по правам человека пояснила, что «уполномоченные агенты государства не только остаются под юрисдикцией государства, когда United Kingdom and the Federal Republic of Germany); Stock v. Germany, Report, 12 October 1989 [Электронный ресурс]. URL: // http://www.echr.coe.int/ECHR/EN/hudoc (далее – Stock v.

Germany); ECHR: Loizidou v. Turkey, Judgment (Merits), 18 December 1996 [Электронный ресурс].

URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-58007; Soering v. the United Kingdom, Judgment, 7 July 1989 [Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-57619; Drozd and Janousek v. France and Spain, Judgment, 26 June 1992 [Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-57774; Xhavara et quinze autres contre l’Italie et l’Albanie, Dcision sur la recevabilit, 11 Janvier 2001 [Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-31884; Issa and Others v. Turkey, Judgment, 16 November 2004 (in fine 30 March 2005) [Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-67460; calan v. Turkey, Grand Chamber, Judgment, 12 May 2005 [Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-69022 (далее – calan v. Turkey); Ilacu and Others v. Moldova and Russia, Judgment, 8 July 2004 [Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-112650 (далее – Ilacu and Others v.

Moldova and Russia); Pad and Others v. Turkey, Decision on the Admissibility of 28 June 2007 /[Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-81672 (далее – Pad and Others v. Turkey).

ECHR, Loizidou v. Turkey, Judgment (Preliminary Objections), 23 March 1995. Para. 62 [Электронный ресурс]. URL: // http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-57920.

Ilacu and Others v. Moldova and Russia, para. 315.

действуют за рубежом, но и помещают любое другое лицо «под юрисдикцию»

этого государства, поскольку они осуществляют власть над этими лицами», и «в той степени, в которой действия или бездействие государства затрагивает эти лица, государство должно нести за них ответственность»130. Подобные выводы были сделаны Комиссией и в деле «Фреда против Италии», которое касалось ареста заявителя итальянской полицией на борту итальянского самолета, находившегося в аэропорту Коста-Рики131, а также в деле «Рамирез Санчез против Франции», где аналогичные акты были совершены французскими спецслужбами в Судане. Итак, из прецедентной практики конвенционных органов, сложившейся до 2001 г., следовало, что экстерриториальные акты подпадают под сферу действия Конвенции в пространстве, если они совершены в отношении индивидов, находящихся на территории, над которой государство осуществляет эффективный контроль, или в отношении индивидов, оказавшихся под контролем государства-участника, вне зависимости от того, осуществляет это государство эффективный контроль над территорией, где находились эти лица, или нет.

Возможность распространения Конвенции на случаи экстерриториального применения вооруженной силы была поставлена ЕСПЧ под сомнение в решении о приемлемости по делу «Банкович и др.». Суд, исследовав вопрос о том, подпадают ли заявители и их погибшие родственники под «юрисдикцию»

государств-ответчиков в соответствии со ст. 1 Конвенции, пришел к отрицательному выводу и не рассматривал другие основания приемлемости, как то исчерпание внутренних средств правовой защиты и действие Конвенции ratione personae. Изложенный ЕСПЧ в деле «Банкович и др.» подход к определению сферы применения Конвенции в пространстве породил массу споров о том, насколько ограничена возможность распространения данного Stock v. Germany, para. 166. См. также: George Vearncombe, Werner Herbst, Lothar Clemens and Ellen Spielhagen against the United Kingdom and the Federal Republic of Germany.

ECommHR, Freda v. Italy, Decision, 7 October 1980. Para. 256 [Электронный ресурс].

URL:

// http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{«fulltext»:[«Freda»],»documentcollectionid2 »:[ «DECCOMMISSION»]}.

международного договора на акты экстерриториального применения силы государствами, в особенности если речь идет не о наземных, а о воздушных операциях132.

В решении по делу «Банкович и др.», интерпретируя ст. 1 Конвенции, Суд поставил во главу угла историю создания Конвенции, мотивировав это тем, что рассматриваемая норма имеет принципиальное значение для применения Конвенции в целом133. Действительно, как уже упоминалось, в процессе подготовки текста этого международного договора Консультативной ассамблеей изначально предлагалась другая формулировка: «all persons residing within the territories of the signatory states»134 («все лица, проживающие на территориях подписавших государств»). Вместе с тем ЕСПЧ в деле «Луизиду против Турции»

заключил, что Конвенция является «живым инструментом», который должен толковаться в свете современных условий, что применимо не только к материальным нормам Конвенции, но и к таким, которые регулируют функционирование системы по исполнению Конвенции135. Обстоятельства меняются, и современный уровень развития техники позволяет государствам все больше полагаться на высокоточные авиаудары и все меньше прибегать к использованию сухопутных сил. Из изложенных в деле «Банкович и др.» выводов следовало, что если бы операция проводилась наземными силами, то можно было бы установить наличие эффективного контроля со стороны государств, участвовавших в военной операции. Однако стоит признать, что подобный подход вряд ли соответствует потребностям жертв современных вооруженных конфликтов в защите.

Раскрывая содержание понятия «юрисдикция» в решении по делу «Банкович и др.», ЕСПЧ не пошел по пути повторения и анализа правовых См.: Bombing for Peace: Collateral Damage and Human Rights // American Society of International Law Proceedings (далее – ASIL Proceedings). 2002. P. 95–108; The Extraterritorial Application of Human Rights // ASIL Proceedings. 2006. P. 85–102.

Bancovi and Others v. Belgium, para. 65.

Collected Edition of the «Travaux Prparatoires» of the European Convention on Human Rights = Recueil des Travaux Prparatoires de la Convention Europenne des Droits de L’homme / Council of Europe. Vol. III. The Hague: Nijhoff, 1985. P. 260.

Loizidou v. Turkey, Judgment (Preliminary Objections). Para. 71.

позиций, высказанных конвенционными органами ранее, а попытался сформулировать типичные ситуации, которые могут рассматриваться как экстерриториальное осуществление юрисдикции. К этим ситуациям ЕСПЧ отнес экстрадицию или высылку, действие судебных решений одного государства на территории другого, осуществление эффективного контроля над территорией иностранного государства, деятельность дипломатических или консульских агентов за рубежом или действия, происходящие на борту самолетов и судов, имеющих национальность этого государства136. В итоге после вынесения Судом решения по делу «Банкович и др.» возможность толкования понятия «юрисдикция», использованного в ст. 1 Конвенции, как осуществления власти и контроля над индивидами, а не над территорией, была поставлена под сомнение, так как, перечисляя ситуации, в которых юрисдикция государства распространяется на экстерриториальные акты, в претендующем на исчерпывающий характер списке ЕСПЧ вообще не упомянул этот вариант. В свете предыдущей практики такое решение сложно было не признать шагом назад: по сути, в деле «Банкович и др.» Суд опроверг собственные правовые позиции, сформулированные по делам «Стоке против Германии», «Фреда против Италии» и «Рамирез Санчез против Франции».



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
Похожие работы:

«Презентация Исследования Рынок локомотивов России и стран Пространства 1520 Презентация Исследования Рынок локомотивов России и стран Пространства 1520. Итоги 2011 года. Прогноз до 2015 года Компания INFOline более 8 лет работает на рынке исследований, и уже более 6 лет зани...»

«Ретроспективный анализ транспортной инфраструктуры Крыма в контексте преодоления текущего экономического кризиса. Retrospective analysis of tourist transport infrastructure of Crimea in the context of overcoming the current economic...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УЛЬЯНОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ Инженерно-технологический факультет КАФЕДРА "Социально-экономические дисциплины" Декан факультета Утверждаю Зам.директора по учебной работе _ Н.Н.Левина _ Т.А.Мащенко "28" се...»

«ЭКОНОМИКА Известия ТСХА, выпуск 2, 2015 год УДК 631.145:346 ПрАвовые оСновы И ПерСПеКТИвы рАзвИТИя АгроХолДИнгов в роССИИ л.А. еФИМовА (ргАУ-МСХА имени К.А. Тимирязева) Экономическая ситуация в процессе реформирования сельского хозяйства в Рос...»

«Фонд статьи второй Инструкции Прежде чем заполнять ходатайство, внимательно прочитайте эти инструкции. Плата за получение или подачу этого ходатайства не взимается. Лица, получающие в настоящее время ежемесячную пенсию согласно Закону ФРГ о компенсации (BEG) и...»

«СУДЕБНАЯ РЕФОРМА Февраль 2017 г. Приложение к Среднесрочной программе социально-экономического развития России до 2025 г. "Стратегия роста" (Программа разработана в рамках поручения Президента Российской Федерации от 14 июля 2016 г. № Пр-1347) Приложение № 13 из 19...»

«УДК 657.26 ББК 65.052 НОРМАТИВНЫЙ УЧЕТ КАК МЕТОД ОПТИМИЗАЦИИ ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ЗАТРАТ О.С.Волотовская Санкт-Петербургский государственный университет сервиса и экономики (СПбГУСЭ) 191015, Санкт-Петербург, Кавалергардская,...»

«НАУКА И СОВРЕМЕННОСТЬ – 2010 самых современных технологий в сельском хозяйстве, т.е. с помощью выращивания генно-модифицированных продуктов, которые более эффективны и безопасны, чем продукты, выращенные с помощью органических удобрений и химии.Список литературы: 1. Интернет сайт Роскомстата [Электронный ресурс]. – Реж...»

«Отчет главы управы Басманного района В.А. Мариупольского о результатах деятельности управы.1. Отчет о выполненных в 2012 году работах комплексом жилищнокоммунального хозяйства. Капитальный ремонт. В соответствии с постановлениями Правительства "О порядке предоставления субсидий на капитальный ремонт о...»

«В заключении следует отметить важность для современного общества сферы сохранения здоровья населения. И, в частности, рекреационнооздоровительных услуг, так как от этих услуг непосредственно зависит здоровье нации в настоящий момент, а также здоровье будущих поколений, от которого зависит всё дальнейшее социально-экономическое развитие...»

«Л.М. ГОХМАН БИТУМЫ, ПОЛИМЕРНО-БИТУМНЫЕ ВЯЖУЩИЕ, АСФАЛЬТОБЕТОН, ПОЛИМЕРАСФАЛЬТОБЕТОН ЭКОНОМИКО-КОНСУЛЬТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР "ЭКОН" _ Л.М. ГОХМАН БИТУМЫ, ПОЛИМЕРНО-БИТУМНЫЕ ВЯЖУЩИЕ, АСФАЛЬТОБЕТОН, ПОЛИМЕРАСФАЛЬТОБЕТОН МОСКВА, 2008 УДК 625.7/.8:658.6 ББК 38.36 Г74 Г74 Гохман Л.М. Битумы, полимерно-б...»

«РАДЫГИН Юрий Александрович УПРАВЛЕНИЕ НЕМАТЕРИАЛЬНЫМИ РЕСУРСАМИ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРЕДПРИЯТИЯ Специальность 08.00.05 – Экономика и управление народным хозяйством (экономика, организация и управление предприятиями, отраслями, комплексами – промышленность) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук Уфа-2009 Р...»

«ACN Cеть по борьбе с коррупцией в Восточной Европе и Центральной Азии Отдел по борьбе с коррупцией Директорат по Финансам и Предпринимательству Организация Экономического Сотрудничества и Развития (OЭСР) Ул. Андре-Паскаль 2, 75775 Париж Седекс 16,Франция Телефон: +33(0)1 45249...»

«Оглавление Введение...4 I. Краткие сведения о лицах, входящих в состав органов управления эмитента, сведения о банковских счетах, об аудиторе, оценщике и о финансовом консультанте эмитента, а также об и...»

«Секция 1 ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ АКТИВИЗАЦИИ ВНЕШНЕТОРГОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТ] РОССИИ ЮЛ. Растопчина, А,П. Андросова г. Белгород,Россия Роль внешнеэкономической деятельности в современной России всегда была и остается приоритетным напра...»

«УДК 346.26 (574) НОВЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ В РЕГУЛИРОВАНИИ РЫНКА ТРУДА Мамедова Айбениз Тариверди кызы, aibeniz.baku@mail.ru Докторант PhD кафедры гражданско-правовых дисциплин Евразийского национального университета имени Л.Н. Гумилева, Астан...»

«Приложение №5а к Регламенту обслуживания клиентов на рынке ценных бумаг АО "Гранд Инвест Банк" АО "Гранд Инвест Банк" СОГЛАШЕНИЕ № на обслуживание на внебиржевом рынке г. Москва " _ " 20г. Акционерное общество "Гранд Инвест Банк", именуемое в дальнейшем Банк, в лице действующе на основании, с одной стороны...»

«Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации ОБЩИЙ и СПЕЦИАЛЬНЫЙ УЧЕБНИК Под общей редакцией А.Л.Гапоненко, доктора экономических наук, профессор...»

«Еженедельник Аптека.2010.№12 Фармакоэкономика в Украине: состояние и перспективы развития В конце зимы в Национальном фармацевтическом университете (НФаУ) состоялась ІІІ научно-практическая конференция "...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2008 Экономика №3(4) УДК 330.342.24 И.В. Рощина, Л.С. Гринкевич, И.В. Кащук, Г.С. Рощина СКВОЗНОЙ ИНТЕГРИРОВАННЫЙ ПОДХОД К ОЦЕНКЕ ПРОГРАММ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ1 Оценка программ развития является условием повышения качества и эффективности управления территорией. В статье ра...»

«ТУБЕРКУЛЕЗ И ПРАВА ЧЕЛОВЕКА ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ Введение Принятая Глобальным фондом новая модель финансирования призвана обеспечить стратегическое инвестирование в целях достижения максимального воздействия. Однако для осуществления стратегических и высокодейственны...»

«Аннотация 1. Цели и задачи дисциплины Дисциплина предназначена для направления подготовки 080100 ЭКОНОМИКА, изучается на 3 курсе, в 5 семестре. Целью освоения дисциплины является формирование у будущих специалистов основ теоретиче...»

«Гобарева Я.Л., Городецкая О.Ю., Золотарюк А.В. Расчет периодических платежей, связанных с погашением займов Среди финансовых функций Excel выделяются функции, связанные с периодическими выплатами: ПЛТ (ставка; кпер; пс; бс; тип) ПРПЛТ (ставка; период; кпер; пс; бс; тип) ОБЩПЛАТ (ставка; кол_пер; нз; нач_период; кон...»








 
2017 www.ne.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.